Текущее время: 18 ноя 2017, 20:37

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Добро пожаловать! Регистрация! Правила Форума!


Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 2 ] 
 Тригея (гей рассказ, Тиль Тобольский) 
Автор Сообщение
Редактор Gay Life
Редактор Gay Life
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 06 июн 2016, 12:49
Сообщений: 1207
Сообщение Тригея (гей рассказ, Тиль Тобольский)
Тригея. Часть 1. Главные контакты

Прошло больше года, как я покинул Москву. Странное ощущение, но я словно выпал в другую реальность, забытую, затертую московской суетой. Как я скучал о своем уральском городке, как радовался, когда туда вырывался и общался с друзьями… И вот, про прошествии одиннадцати лет, плюнул на Москву и вернулся домой…

В свой город я попал в октябре 2011 года. Попал в сказку поздней осени, тишину на улицах, с дымными костерками палой листвы. Иногда накатывала светлая грусть от такой красоты. Да – город реально стал побогаче – море магазинчиков, реклама повсюду, но, сравнивая с Москвой, – все такое маленькое, уютное… Никаких пробок, людей почти нет. Я понял, что этой мой дом – здесь мои родные, моя мама, мои друзья…

Друзья… В действительности все оказалось не совсем так, как мечталось… Фишка в том, что за такой срок многие друзья просто отдалились. Ведь дружба – это такой зверек, которого надо подкармливать постоянно – общением, вниманием, участием… Я же по полгода мог молчать, истерично мотаясь по Москве, решая личные сокрушительные проблемы. Вспоминал о друзьях только на их дни рождения (если вспоминал) и всякие яркие праздники, типа Нового года или майских. Такая «внимательность» может год прокатить, два-три… Но не одиннадцать же лет? За эти годы я на Урале побывал всего трижды, кажется.

Вернулся в свой город радостный, гордый… Решил всех собрать, оббежать, поболтать-выпить… Сделал эдакий «круг почета» по всем друзьям, и понял, что больше такое вряд ли получится – у всех моих друзей уже другая жизнь, дети, проблемы. Да – рады мне, да – потрепались с удовольствием, но продолжения банкета просто не будет. Ну не пацаны мы восторженные с кучей свободного времени. Через пару месяцев захотел повторить встречи, но уже не вышло – ребята рады бы, но пока заняты… Просили перезвонить через пару недель… Тыркнулся туда-сюда и отстал. Ну, реально, нахера я им упал? Свалился тут «ма-асквич», млин…

Но во всей этой тягомотине все же нашлось пару человечков, что постоянно меня дергали, если была возможность. Два совершенно разных парня по 28 лет – и общение с ними все-таки скрашивает грусть пустоты. Не часто, но пару раз в месяц созваниваемся, списываемся в аське, скайпе там… За них и держусь пока. Начинаю прикармливать заново зверька-дружбу. Может, снова вернется забытая душевная близость. А если учесть, что и московские друзья обо мне не забывают, то все не так уж и плохо.

Перебирая ники в аське, всегда изумлялся количеству людей, чьи контакты у меня остались. Бывшие коллеги, заказчики, чьи-то менеджеры, мои друзья, какие-то малознакомые мальчишки и девчонки… Много их, разных, но есть несколько самых востребованных, самых затертых, что ли… С них и начну, наверное. Попробую вспомнить как все начиналось.

Москва. На дворе заканчивается 2002, чуть ли не последние дни. Приятный год был. Замороченный, правда. В этот год впервые выложил в сеть свои воспоминания о Сайчонке (см. одноименную повесть), зарисовки и прочий мыслепоток. Весь год писал письма, отвечал читателям – старался быть открытым со всеми, честным. Это была реально трудная работа. Иногда появлялось ощущение, что мне написали все геи русскоязычного интернета. Ха… География читателей была потрясающая. А летом некоторые даже заезжали в Москву, что бы познакомиться со мной «в реале».

Зародились первые симпатии, появились хорошие человеки вокруг – с ними общался больше, чаще. Так в моей жизни появился Лисенок из Москвы и Мэйчик из Тулы – иногда пересекался с ребятами, трещали ни о чем, ржали не по делу… Хабалили под пиво… Но об этих ребятах я расскажу чуть позднее. В общем, неплохо так проводил время. Переписка, встречи. Ничего серьезного… Хе…

В какой-то момент, реально перестал успевать всем отвечать на почту, рассказывать. Накатила усталость. Рассказать о себе и ответить на пару десятков вопросов можно раз в день, но не десять раз?! Это бесконечное виртуальное интервью высосала меня до дна… К Новому году я уже мало что понимал и хотелось, что бы все от меня отстали… Но хороший плюс — в этот год я серьезно повысил скорость печати на компе… Хм… Достижение, однако.

В личном плане пусто – с бывшей супругой (хоть и жили пока вместе) тихо по-дружески развелись. Был женат более 10 лет. С семьей и приехал покорять Москву.

А вот теперь решил попробовать чисто гей-жизни столицы… Но, пока выходило кисло… Оставалась стабильная работа, старенькая съемная комната в Филях. Мирно так – без эксцессов. А я все писал, писал, писал письма… Старался разгрести завалы почты.

Однажды, глубокой ночью, даже разнылся, глаза намокли – две сотни писем в ящике… Мать их! Каждое по 3-4 печатных страницы. У меня не было сил ответить всем. Сидел, хлюпал носом и пролистывал письма, проглядывал по диагонали. Искал более-менее интересные, живые, что ли… А то все одно и то же, как рассылка спама:

«Привет! А у тебя прикольные рассказы! Про Сайчонка выдумка, да? Или реальный чел? А как с ним познакомиться? А меня зовут Дима, мне девятнадцать и можно я тебе расскажу свою историю? Вдруг, пригодится для какого-то рассказа?».

И дальше тонны текста. Нет, Дим, не пригодится – я пишу только о том, что пережил сам. Но обещаю, что прочитаю все письмо позже и постараюсь ответить на все твои вопросы, дружище. Тем более, что ответы уже можно тупо вклеивать из других писем.

Листал-листал почту, пока не уткнулся в лаконичное такое письмецо. Не точная цитата, а как-то так по смыслу было:

«Замечательно пишете, Тиль! Могу предложить помощь по вычитке всех Ваших рассказов, а то у Вас довольно грязный текст. Даже обидно!».

А то я не знаю?! Чертыхнулся и загрустил… Как-то так получилось, что при написании рассказов я не использовал Ворд или какие другие серьезные текстовые редакторы, а писал все в Notepad. То есть вообще не было никакой проверки орфографии, пунктуации. А если учесть, что я того же «Сайчонка» писал довольно быстро, стараясь раз в два-три дня выкладывать в сеть новую главу… О какой вычитке текста может идти речь? Графоман, блин… Так что… Был бы рад, если бы мне кто-то помог.

Взял и развернуто ответил этому парню со странным ником «Vorek». Как из дальнейшей переписки выяснилось, он на год меня помладше, работает программистом. Чел довольно серьезный и обстоятельный. Хотя его яркое и восторженное отношение к моим рассказам грело душу. Да еще как! Парень жил в Москве. Вообще, это редкость – среди моих читателей почти и не было москвичей. А «задружился» пока только с Лисенком.

Долго с Воркой принюхивались друг к другу, были корректны, изумительно вежливы. Ах-ха. Расшаркивались в переписке, и… все дело шло к тому, чтобы уже встретиться, наконец, «в жизни». Как-то незаметно прошмыгнул мимо Новый год 2003. Пришел неожиданно снежный январь. Ляпота… Тут в переписке с Вореком упомянул, что увлекаюсь фантастикой. Ну, есть за мной такой грех – читаю много и только её. Тут же парень рассказал о своем близком друге, постарше нас обоих лет на семь, что так же безумно увлечен фантастикой, мужчина читал мои рассказы и рад будет пообщаться.

В этот же день я законтачил по почте с новым человечком. Перекинулись парой писем – уж в фантастике-то есть о чем поговорить. Так в моей жизни появился еще и Сашка «Angelo». Он не стал длинно расшаркиваться — позвал на встречу. Типа, чего пальцы бить о клаву – пошли посидим где-то, поболтаем… Я аж оторопел от такой скорости. Но… А что я теряю? На улице новогодние праздники – все равно делать нечего… А там, может, и поболтаем хорошо – не спать же мне с ним?..

Angelo

На встречу с незнакомым мужчиной (ха!) собирался долго. Проблема в том, что последние пару лет я тупо отращивал волосы. Если кто пробовал, то представляет себе ЧТО это за мучение. Как их долго промывать, сколько времени затрачивается на то, что бы продрать все узелки после душа. Пока они еще растут, то торчат во все стороны, лезут в рот, в еду. А мне еще «повезло» от природы заиметь тонкие, но довольно густые русые волосы. Привести эту гриву в порядок – отдельная песня… Был момент, когда я взбесился и решил уже никуда не ходить. Отшвырнул массажку под диван и злобно зыркал на свое отражение в зеркале. Смотрел-смотрел и заржал…

Знаешь, почему? Ну, я довольно крепкого телосложения – сибиряк, как-никак. К моим тридцати уже легко читается животик, мордатый такой с крупными чертами лица – толстые губы, нос, крепкий подбородок… И сидит этот кабан перед зеркалом с длинными распущенными волосьями, рожа гру-устная… И больше всего он походит на… водяного из мультфильма «Летучий корабль».

Проржался и… расстроился. Ну, вот куда я прусь? Чего я с кем-то хочу знакомиться? Затянул волосы в хвост, постарался посильнее втянуть живот… В конец-концов, я не на потрахушки иду, а просто познакомиться с хорошим человеком.

Настроение ни к черту, но заставил себя собраться. Ну, не понравится общаться – наплету что-нить вежливое и свалю. Мало, что ли, за прошедший год встречался с незнакомыми читателями-поклонниками? Сплюнул и выскочил из дома – опаздывать на встречи я ненавижу органически, лучше раньше приду…

Встретиться с Анжело задумали на ступеньках концертного зала «Чайковского». Оба похихикали насчет места встречи… Вот к вечеру я и прискакал на «стрелку». Моего нового знакомого вроде не было – потому я затихарился за одной из колонн и закурил, внимательно оглядываю проходящих. Сравнивая их с высланными в письме «описаловом», выискивал Александра.

Нужный чел появился через минут десять, и я чуть сигареткой не подавился – недалеко от меня реально стоял старый дядька-ученый из советских времен – толстые роговые очки, какая-то вязанная шапочка на голове, древняя истертая местами куртка. Длинный, тощий, сутулый… Ой, мама… Мелькнуло лицо. Ой… Он еще и страшненькой, бедняга… Как-то я завис. Выбираться из укромного уголка совсем не хотелось.

Блин, ну вот что мне, уже довольно известному сетератору так везет на каких-то странных ботанов-неудачников? Ну почему не придет юный мальчишка с симпатичной мордахой, подкачанной фигуркой и озорными яркими глазами? Такое солнышко лет семнадцати? Что за карма такая? Это что, и есть собирательный образ моих читателей? У моих рассказов ТАКИЕ поклонники?

Грустно поморщился, вспомнив, что даже в школе круг моих друзей-приятелей был именно такой. Я всегда был душой компании всех троечников класса – эдакий лидер отщепенцев. Все эти толстые, неловкие, забитые пацаны чаще таскались за мной толпушкой. Я был такой же, как они – ботан-неудачник. Учился в музыкалке и сверкал очками со второго класса. Мы обменивались книжками с фантастикой, обсуждали киношки… Что-то там даже шкодили по-детски.

Единственное отличие от приятелей — я был крупнее всех в классе и своих друзей-троечников старался не давать в обиду. Драться не умел – выезжал лишь на психе. Когда меня совсем уж доставала гопота из одноклассников, то пер на них буром, беспорядочно мельтеша кулаками и глотая слезы. Если удавалось кого-то зацепить, то доставалось противнику неслабо. Ха-ха… Меня в старших классах старались уже не трогать. Чё с психа возьмешь? Потому и прятались за моей спиной пацаны. Вообще, я учился в пяти разных школах, и каждый раз, за все время учебы, вокруг меня стихийно собирались все забитые и обездоленные пацаны. Не только из моего класса, но и из параллельных… Карма, дружок… Карма…

Да ты охерел, Тиль?!!

Это я себя резко встряхнул, отгоняя воспоминания. Кто ты? Известный сетератор? Да, бля, зазвездел, мальчик?! Сетератор он, мудило… Написал пару тонн писулек и уже нос задрал? Какая тебе, Тилич, разница? Тебя сам человек заинтересовал? Да — заинтересовал! Тебе с ним не спать же! Морда ему не по нраву… Себя в зеркале видел? Кр-р-р-р-асавчик, плять, тридцатилетний! Забыл про свои 95 кг веса? Так, придурок, выкинул сигаретку и вперед!

Вылез из-за колонны и зашагал к Сашке, вывесив на морде слегка натянутую улыбку.

Подошел, поздоровкались… Ну и потопали вдоль по Тверской, болтая ни о чем…

Блин, он вблизи еще и на Кощея похож… Хнык… Лицо длинное, все морщинами изрытое. А нижняя челюсть просто английская такая, выдающаяся… Все – харе, угомонись, Тилич… Стоп. Перестань нести херь…

В итоге, я как-то забыл все свои переживания о внешности Сашки – как человек он просто золото – живой ехидный ум, хороший такой юмор, ироничные добрые глаза поблескивают из-за древних очков. Уже через минут десять мы с ним о чем-то ржали… Сашка оказался человеком «одной со мной плоскости». Мой человек – без сомнения. У нас просто идеально совпадали вкусы в фантастике, да и вообще книжках. Мы имели одинаковые понятие о морали, жизненные принципы и прочее, что просто заставляло открываться душу, распахиваться навстречу новому другу… Никаких зажимов, смущения – все открыто и по-светлому.

Через полчасика неспешной прогулки сквозь вечернюю толпу Сашка реально продрог в своей хилой куртейке.

— Пошли, посидим где-нить, — предложил Анжело. Добавил: — Тут на Пушкинской во дворах гей-кафе есть, «Рыбы». Бывал?

— Не-а, — отозвался я. – Пойдем.

Вообще, к этому времени я только однажды забредал в гей-клуб. И не на ночные пляски, а на реально культурную программу – портал ГейРу организовал как-то показ известных гей-фильмов в клубе «Шанс», что ли. Ну, я и выбрался. Как меня тогда трясло от страха – не вышепчешь. Но любопытство победило. В маленьком зальчике набилось пару десятков парней и девчонок. Смотрели какой-то мутный фильм про двух парней-соседей в маленьком спальном районе. Настолько слюнявое и тупое кино было… На другие показы так и не пошел.

А тут «Рыбы». Слыхал я в сети об этом заведении что-то. Называли его чаще чуть ли не бомжатником для геев. Любопы-ы-ытно!

Поплутали по дворам пару минут и Сашка позвонил в какую-то невзрачную железную дверь. Нам открыли… Спустились по грязным ступенькам в полуподвал. Прокуренный зальчик с низкими потолками. Орет дурацкая попса у барной стойки. Несколько пустых столиков, укрытых клеенкой. Это чиво такое? И правда какой-то бомжатник… Совдепия форева?

Потрепанная тетка-официантка усадила нас за столик у стены, задрапированной как-то невнятной мешковиной. Вытащили сигареты, продолжили болтать обо всем на свете. Потом добавилось пиво, орешки… Сашка дул сок из высокого стакана. От пива отказался — говорит, что в завязке давно. Хорошо сидели… Настроение на высоте. Даже не портило то, что зал постепенно заполнялся людьми. Странно, но девок было никак не меньше, чем тех же парней и мужиков. Ничего яркого или пидовского на посетителях не было – те же самые люди, как в метро, в офисах… Курят, пьют пиво… Ну, может иногда в обнимку парни сидят, немного громковато ржут, тиская друг друга. Да и все… Раздражала довольно назойливая музыка, но мы сидели с Анжело рядышком и почти не напрягали голосовые связки.

Через часок официантка попросила подсадить к нам парочку ребят – места свободных в зале совсем не осталось. Потеснились. Парни лет двадцати пяти с рыхловатыми фигурками и явно осветленными короткими челками поглядывали на нас с любопытством и о чем тихо шушукались со своей стороны стола. А нам с Сашкой было пофиг – говорили и говорили… Блин, хоррошо!

Усмехнувшись, Анжело вдруг спросил:

— Ну, и чей пепел бьется в твое сердце?

Реально не понял о чем он спросил, тупо захлопал на собеседника ресницами.

— Тиль, ты чего? Не читал об Уленшпигеле? Ник твой «Тиль» в честь кого, тогда? – рассмеялся Сашка, глядя на мою зависшую морду лица, – Или в честь солиста из «Раммштайн» так обозвался? Ну, этого — Тиля Линдемана…

Упс! Вот уж точно не из-за них… Как бы так рассказать происхождение моего ника и не прослыть совсем идиотом? Вообще, этот ник я взял в честь маленького стеклянного барабанщика из романа Крапивина. Был там такой смешной мальчонка с ноготок, что любил танцевать под дождем, стуча на своем барабанчике в ритм капели… Один из самых моих любимых героев детства. С тех пор я очень люблю дождь… А тут «Раммштайн»…

Скомканно выдавил из себя историю ника. Безумно надеялся, что не краснею…

— А! – Разулыбался Анжело, — знаю Крапивина. Хороший автор!

Фух… Выдохнули… Вот что, книжник книжника не поймет, что ли? Я ж говорил – свой человек.

В течение вечера был любопытный звонок на мобилку – Сашке позвонил Ворек. Анжело радостно похвастался, что сидит в «Рыбах» с Тилем Тобольским уже пару часов. Как я понял Ворка был неприятно удивлен. Трубка перекочевала ко мне и я впервые услышал голос моего личного редактора. Да, к тому времени парень уже взялся за обработку моих текстов. Немного скованно поболтал с ним и вежливо попрощался. Хм… Вроде голос хороший…

Как позже я узнал, Ворка сильно надулся на Сашку за такую быструю встречу со мной. Типа, он, Ворка, первый познакомился и встречаться с Тилем должен был тоже первым. Типа, чо за дела?! Не честно так…

Какие тут, оказывается, страсти-мордасти были.

А пока сидим дальше. В какой-то момент Сашка убрел в туалет, а я остался за столиком, с улыбкой оглядывая зал и теребя в пальцах очередную сигаретку…

— Привет! – Вдруг обратился ко мне один из соседей по столу. Я кивнул, благодушно. Поздоровался.

— Слушай, братишка! – быстро и с улыбкой заговорил ближайший. – Бросай ты своего старичка! Нафига оно тебе надо, страшное такое? У него даже денег нет… Пошли с нами погуляем? А? С нами веселее!

Это было забавно. Разулыбался и вежливо отказался:

— Прости, этой мой бойфренд. Любовь зла…

Главное не заржать…

— Ну, смари… — пожали ребята плечами и забыли про меня. Когда уже с Сашкой расплачивались и пробирались к гардеробу, эти два пацана смотрели нам в след и о чем-то хихикали. Пфе… Детский сад… Ща вот, все бросил и поскакал за какими-то незнакомыми чудиками в январскую московскую ночь… Ах-ха…

В этот вечер расстались с Сашкой очень тепло. Я просто понял – в мою жизнь пришел хороший человек. И дай-то Бог надолго…

Ворка

Надо ли объяснять, что мой «редактор» срочно позвал меня на встречу? Не знаю сколько он еще планировал со мной вежливо расшаркиваться, но тут скомкал все планы и зазвал сразу в гости к себе домой! О! Как интересно…

Но ехать к малознакомому человечку сразу домой?! В Москве?! А если это какой-то маниак? Вдруг нападет и изнасилует? Ага, мечтай-мечтай, Тилич…

Подхихикивая над собой, быстро собрался и отправился к Ворке в гости… Было это уже в канун Старого Нового года… Типа, праздник, ага…

Бывшей своей жене на дорожку сказал, что отправлюсь знакомиться с любопытным мальчиком. Я к тому времени уже чуток ее просветил, что би, ага… Надо же было обосновать развод и все такое…

Короче, она посоветовала быть аккуратнее – хрен его знает, что это за человек. Просила, что бы на ночь не задерживался, появился до двенадцати, или она будет нервничать и обрывать мне телефон.

— Я тя умоляю, какая ночь? Я человека впервые увижу. Поболтаем, да вернусь. Я что, похож на саксаульного агрессора, что сразу с малознакомым парнем кидается в постель? Нет – не в моих это правилах. — деланно вздыхаю, — Не то воспитание, к сожалению…

Поржали… Она подколола, что вот уж «сексуальным агрессором» меня можно только с бодуна назвать… Зараза такая…

Вот так я и потелёпал в вечеру к метро. А хорошая погода была – снежок такой рождественский, приморозило, тишина заснеженного филевского двора прям укутывает одеялом. Не темно совсем – снег разгоняет сумерки. Свечение такое чуток мистическое вокруг. Редко такое в Москве бывает. Все больше грязь, бесконечный поток хмурых людей и… Да чего там… Не будем о плохом…

Пока доехал до нужной станции метро «Академика Янгеля», весь извелся – не читалось, не думалось ни о чем – просто сидел, тупо разглядывая свои ботинки, да обувь людей напротив.

Что за человек меня ждет? Кто он, этот Ворек? Судя по письмам и краткому мобильному разговору – парняга вроде адекватный. Такой же компьютерщик, как и я… Поболтать, вроде, есть о чем. Надеюсь, что не совсем страшный… Хе… Короче, испереживался весь.

Станция метро «ул. Академика Янгеля» поразила оригинальным освещением. Все залито тихим желто-выцветшим цветом – пасмурно так. Словно осенний вечер. Неожиданный эффект после грохочущего вагона метро и сверкающих станций. Вышел на платформу и замер, изучая. Прикольно…

Из созерцательного ступора меня вывело легкое касание к локтю. Обернулся. Так вот ты какой, северный олень. Передо мной со смущенной улыбкой на тонком лице замер парнишка где-то моего возраста. Затянут в элегантную кожаную куртку, в черных джинсах. Короткая темная челка на лбу.

«Какое солнышко!» — мелькнуло в голове.

— Ворек? – спросил аккуратно.

Парень кивнул.

Минут через пятнадцать мы уже сидели на маленькой кухоньке небольшой двухкомнатной «хрущевки». Сидел, понятно, я, а хозяин нарезал круги вокруг стола, выставляя перед моим носом несметное количество плошек, стаканчиков и блюдечек со всякими вкусностями «к чаю». Наблюдал его ладную фигурку и тихо таял от удовольствия… «Какое солнышко» — время от времени проносилось в моей голове.

Разговор начался уже со стандартного зачина — промыли косточки моей повести «Сайчонок». Я там в черновой версии чуток напутал с годами. Позже это было убрано и дописаны еще две главы, но и сейчас было что обсудить. Встреча проходила мирно, уютно. Кухонька маленькая, но просто до изумления чистая. Мне убиться, но такой чистоты не сотворить – это уже что-то из экстрасенсорных умений.

Ворка предпочитал больше слушать, а я разливался соловьем. Уж что-то, а поболтать люблю… Мне даже вопросы задавать не нужно – мозг работает как поисковик. Задал тему, открылось море ссылок и… понесло меня по всем ссылкам подряд. Ужас для неподготовленного уха. %)

Когда за полночь звякнула на мобильник моя бывшая, я аж крякнул с досады. Пора сваливать, а так не хотелось. На метро вроде бы еще успеваю.

Ворка мягко улыбнулся и предложил остаться на ночь. Хм, все чудесатее и чудесатее… Дал отбой тревоги по мобильнику и хитро поглядел на хозяина квартиры. Правда? Типа, ты точно этого хочешь? Такое развитие знакомства меня устраивало, хотя даже и не рассчитывал.

Оба поняли друг друга и быстренько свернули чаепитие. Пока плескался в ванной, кухня снова засверкала чистотой, в зале уже разобран диван. Я тихо сложил свою одежку на кресло и стал ждать, когда Ворка, в свою очередь, закончит ванные процедуры.

Он вошел в комнату совершенно обнаженный, со смущенной полуулыбкой. Меня же, прикрытого простыней, стало колотить, как подростка. Уже пару лет у меня никого не было. Или больше? Я трясся в углу дивана, а мой новый друг просто и без затей улегся на меня сверху и стал тихонько изучать меня руками. Немного замешкавшись, занялся тем же. Мы тихо обнимались, гладили друг друга. Минута капала за минутой. Ворчик посопел мне в шею и остановился. Я же не прекращал изучать его тощие позвонки, выпирающие лопатки, ну и все то, до чего мог дотянуться.

Этот чудик замер, не мешая мне. Потом я что-то спросил, но мне не ответили. Еще раз переспросил прямо в ухо Ворке и… понял, что мой партнер сладко спит. Вот, здрасте, приехали!

Как-то неловко его еще погладил, но уже так – по-домашнему, без подтекста. Внутри плеснулась обида, но я ее придушил на взлете. Ну, устал мальчишка! Солнышко такое… Уболтал я его, видимо. Пару раз нежно обнял парня и откатил его в сторону. Все же не совсем он легонький мальчик, что бы на мне дрыхнуть…

Чмокнул его в нос и постарался сам успокоиться и поспать, наконец. Потревоженный Ворка подгреб меня к себе руками и ногами, обвил всего теплыми конечностями, и умиротворенно засопел мне в щеку.

Проснулся рано – пора бежать домой. Пока сбродил «по этапу» горшок-ванная, хозяин квартиры открыл один глаз. Сонно поизучал меня, путающего в штанинах и, буркнув что-то типа «не надо одеваться», потянул к себе на диван.

А вот потом у нас все получилось хорошо. Ворек оказался очень внимательным и терпеливым партнером. Никакого самолюбования, никаких требований, что «вот тока так и никак иначе». С ним было хорошо и покойно. Понимали друг друга с полужеста, с полувзгляда…

Через часок-другой я уже скакал по лестнице вниз, плюнув на лифт. Уставший и просветленный. В душе поселился котенок-мурлыка. Я любил весь мир! Любил этот подъезд, эти банки с окурками на подоконниках, любил улицу, вход в метро…

Целый день я скакал козлом, а моя бывшая тока ржала в кулак, и, иногда, язвительно передразнивала меня: «Да что бы я! Да с незнакомым парнем! Да в первый день… Ню-ню…». А мне было плевать на ее подколки. В мой мир пришел Ворка, и я сделаю все, что бы он задержался подольше. Такие люди бывают раз в тыщщу лет. А у кого-то и вообще не бывает.

Еле дотерпел до вечера – хотелось позвонить новому другу, поболтать, услышать его голос… Короче, колбасило меня «не па-деццки». Ближе к ночи все же набрал заветный номерок.

Ворка долго не отвечал, я же был само терпение. Скала! Тока руки дрожали.

— Да, кто это? – вдруг проговорила трубка знакомым сонным голосом.

— Привет, это я, — лучась от счастья выдохнул в трубку.

— А, привет, — ровно ответили мне.

Может, ошибся номером? На секунду даже оторвался от мобилы и кинул взгляд на экранчик. Да нет – все правильно, номер верный.

— Что-то случилось? – так же сонно спросила трубка.

— Да, нет, дружище! – затараторил я, чего-то испугавшись, – Просто хотел услышать твой голос!

— Ну, услышал? – спросил Ворка.

— Ага, — почти беззвучно ответил. Какой-то холодный комок зародился в горле.

— Ну, и отлично, — сказал мой редактор, и раздались гудки – парень бросил трубу.

* * *

Знаешь, мне уже немало лет. Я встречал много людей, разных – от явных подонков до почти святых. Как-то к моим тридцати годам уже научился распознавать людей. И ни интуиция, ни любые невербальные знаки не давали мне даже намека на такую развязку. Она была просто невозможна.

Не моргая, смотрел на заунывно пикающую трубу, пока не заболели глаза. Тихо встал и вышел на балкон. Подставил пылающее от стыда лицо холодному ветру со снегом. Вот таких плюх я не получал давно. Так меня еще не опускали. Писец…

Через миллион лет закурил, не ощущая дыма. Н-да-а…

Южный Урал. Февраль 2013

***

Тригея. Часть 2. Моя стая

Написал первую часть и что-то расстроился. Та ситуация с Воркой по идее завершилась пшиком. Если сохранятся рабочие отношения, типа «редактор» продолжит вычитывать мои рассказы, то хвала Атону и Аммону. Но на это сильно не рассчитывал… Как говорится, поигрались и будя.


Следующий день после «веселого» звонка совсем не помню. Закончились новогодние праздники, пошла работа – сосредоточился на этом. Постарался забыть странного парня, но это дело не быстрое. Особенно после такого эмоционального всплеска.

Где-то через сутки Ворка вдруг перезвонил сам. Пришлось отвечать, хотя и не хотелось совершенно. Но мы жа вежливые интеллигентные люди, ага?

— Тиль, ты мне вчера не звонил? Тут вроде от тебя был входящий…

— Звонил, — бурчу.

— Слушай, я был еще не проснувшийся и что-то слабо помню, что там наговорил. Вообще, не понял кто это звонит, — выдавил Ворчик каким-то извиняющимся тоном.

— Бывает, — деланно спокойно говорю, а сам внутренне подобрался.

Может, и правда меня не узнали, да и отбоярились в мутном состоянии? Бывает же такое? Ну, бывает? Изо всех сил задавил в себе даже зародыш разгорающегося счастья. Это просто ошибка…

— Как ты? – все так же смущенно спросил редактор.

— Бывало и лучше, — отозвался. – Рабочая неделя началась, суета-маета…

* * *

Через пару дней мы с Воркой сидели в каком-то «Ростиксе» и болтали за жисть по-хорошему, весело. Аккуратно не вспоминая странную ситуацию.

Происшедшее я обсудил только с Лисенком. Профессиональный психолог. Не все же мне изображать жилетку для интернета, правда?

Лис повздыхал сочувственно в трубку телефона и посоветовал выкинуть всё из головы. В дальнейшие годы именно он стал моей отдушиной во всех душевных переживаниях. Лис, памятник тебе что ли поставить, а? %)



Лисенок

Честно сказать, называть моего друга «Лисенком» как-то язык не поворачивается. Высокий мускулистый парень лет двадцати семи с густейшей рыжей шевелюрой и пышной бородкой. Всегда одет строго, с японской лаконичностью и… всегда в одежде зеленых и коричневых оттенков. Солидно выглядит. Работал частным психологом при каком-то мединституте. Эм-м-м… Я скорее всего наврал его профессию… Солнце, без обид! %) Ну, как-то так…

На зиму парень зарастает бронзовой темной рыжей бородой, а к лету все сбривает и коротко стрижется – сразу становится похож на молоденького-молоденького офицера с тонкими усиками и блудливыми глазками.

Свела нас, как и со всеми московскими друзьями, моя писанина. Как оказалось, территориально мы жили чуть ли не в одном районе, на «Филях». Для Москвы — просто чудо…

Хм… Вспомнил в тему… Как-то в одной из контор бухгалтерши изо всех сил искали подругу местному нелюдимому сисадмину. Нашли, познакомили… Парень недельку поездил на свиданки и забросил амурные дела. Девчата офисные в шоке, а сисадмин отмахнулся: «У нее ветка метро неудобная».

Не анекдот – так часто в столице и бывает: как бы ни дружили, а ветка кривая и… Давай, до свиданья!.. Сейчас хоть интернет спасает.

Встретился с Лисенком в новом здании «Горбушки». Шлялись с ним по гремящим музыкой этажам, ковырялись в дисках и ржали… Просто реально ржали — у обоих с чувством юмора все хорошо. Потому эти несколько часов дуракаваляния между прилавками с пиратскими кассетами и дисками оставили в памяти только яркое, брызжущее весельем, настроение.

Потом еще не единожды забредал на «Горбушку» и отдыхал душой, нарезая круги по этажам, лавочкам и магазинчикам.

Как-то у нас с Лисом сложилось, что я сразу и безусловно признал его лидерство в нашей паре – он реально умнее, начитаннее и глубже. Вот не часто встречаешь людей себя старше, несмотря на паспорт. Парнем можно только восхищаться.

Да – часто у него в разговоре сквозит эдакое менторство, поучения и прочая занудщина, но со временем к этому стилю привыкаешь и… пропускаешь мимо ушей. Ха!

При всех своих достоинствах Лисенок обладал еще и хорошим навыком хабалки. Для меня вообще было открытием, что можно такому солидному джентльмену так виртуозно и так пошло хабалить. Я ухахатывался, слушая перлы Лиса. Пытался вторить… С тех пор это стало чуть ли не основной игрой в нашем общении.

Воспринимаю Лисенка, как своего старшего брата и все тут. И никаких «еротических» мыслей в его сторону. Только пообниматься, да в щечку чмокнуть… Па-адружки такие… Да и не получилось бы у нас ничего – Лис давно занят. У него несколько лет есть бойфренд. Эдакий странный толстый паренек с мерзким характером, торчащей на показ брезгливостью ко всем людям и тупыми шуточками. Стоп! Обещал же как-то Лисенку не проезжаться насчет его пары… Но иногда выскакивает. Просто реально странная личность. Молчу-молчу…

Порадовался за моего рыжего психолога, когда их пара распалась. Посочувствовал и порадовался… Вот такой я козюка…

Как-то рыжий решил устроить мне распитие водки «по-настоящему». Типа, «научу тебя искусству пития, Тилич!». Наготовил на моей кухоньке тонну хитро тушеного мяса, килограммы картофеля. Настругал горку салатиков, да разлил холодную водку в стакашки по 50 грамм. Обильно лопали мясо и слегка лизали водку. Шо-то я не поняла? В чем фикус? Водки вообще не почуял за таким столом, хотя уговорили на двоих поллитру. Нафик такое искусство… Но готовит Лис просто великолепно! Запомнили…

Не скажу, что у нас с Лисенком совсем не было попыток заняться чем-то более интересным, чем просто треп и ржач… Однажды попробовали…

Закончилась попытка закономерно – я заржал и начал весело отпинываться от Лиса… Посмеялись и забыли… Вот такой у меня братишка нашелся в стылой и грязной Москве. Не скажу, что мы стали «не разлей вода», но, по возможности, старались пересекаться почаще, созваниваться или состукиваться «в аське».

* * *

Картинка будет не полной, если не упомянуть еще об одном парне московского периода моей дурной жизни…



Мэйчик

После серьезного многомесячного марафона с письмами читателей получилось так, что у меня собрался определенный круг друзей по переписке, человек пятнадцать, с которыми я с удовольствием перекидывался письменами. Разные возрасты, разные города и страны.

Несколько следующих лет продолжалась эта переписка, а потом тихо заглохла. Кто-то перевел отношения «в реал», а кто-то… Да я сам виноват – закрутила жисть, не успевал отвечать, затягивал… Стыдно…

Из массы респондентов почти сразу выбился тульский юноша двадцати с чем-то лет. Его задор, веселый и крикливый стиль писем, заставляли меня отвечать парню с улыбкой на морде. Трепались о литературе, о Крапивине (куда уж без него), о мальчиках-зайчиках и «как все достали!»… Ха…

Летом, накануне описываемых событий выбрался к Мэйке в гости, в Тулу. Ага… Бешеной собаке семь верст не крюк… Скатался.

Встретил меня на автовокзале блондин-парнишка в гавайских бриджах и белой маечке – яркий такой юноша, не пройдешь мимо. Маленький, юркий и звонкий… Болтать стали прямо на месте, как будто пару часов назад расстались – никаких зажимов, смущений и прочего расшаркивания.

Самой грустной частью жизни тульского-программиста — вот везет мне на них – была безнадежная влюбленность в собственного кузена лет семнадцати от роду. Этот чертов кузен настолько вынес мозг Мэйчику, что, о чем бы мы ни говорили, все всегда сводится к этому подростку.

О больной теме Мэйки я уже наслышан, мне даже высылались фотки «ба-алшой любови»… Что сказать? Ну, гопник – он и в Африке… Притом, сам кузен в Туле не жил, а наезжал погостить из Тобольска (да-да) на лето. То есть уже которое лето у Мэйчонка… хм… сезонное обостроение… Мой друг-блондин к своему кузену и так, и эдак… Юнец же, по пьяни, иногда раскрепощается и даже позволяет себя обнимать и чуток гладить. Хотя все до неприличия прилично… На голую коленку там ладонь положить, пузико пощекотать… В итоге у Мэйчика в очередной раз сносит крышку. Он и так парень довольно ярких эмоций, пафосных речей и прочего набора юного неврастеника. (Я сам такой). А тут еще такие душевные истязания…

Вот это всё и обсуждали. Хотя, скорее я слушал огромную речь с одним рефреном: «Как узнать – гей ли мой кузен или не гей». Боже-шь мой… В семнадцать? Да он сам еще не понимает… Есть миллиард оттенков ориентации – от гея до би или натурала… Даже сугубо и глубоко натуральные ребята иногда «шалят» с приятелем в темноте — по молодости и не сильной трезвости… Хе-хе… Да там ноги сломаешь, пока разберешься – кто он. Но куда мне деваться? Надел на себя маску психолога- писателя и важно слушивал, не забывая поддакивать в нужных местах.

Расстались вечером довольные друг другом. О каких-то серьезных отношениях с Мэйкой и разговора не было – все-таки почти десять лет разницы, да еще его кузен…

Мое седалище горестно заныло, предвкушая двухчасовую поездку на маршрутке обратно в Москву… Но знакомство в Туле прошло хорошо – не жалею… Вот и еще один друг в моей стае…



Стая

У меня есть такая мечта – перезнакомить между собой всех друзей, что бы получилась эдакая общая стая близких человечков. Но чаще получается фигня. Я не понимаю, почему так происходит, но мои друзья промеж собой редко находят общий язык.

Отметил такую пакость еще в училищные годы. Ну не складывалась стая, хоть волосы на затылке рви. Единственная связь людей – моя скромная персона. Усё…

Ворка позже высказался на эту тему. Сказал, что я хамелеон – подстраиваюсь под любую компанию и спокойно общаюсь с каждым, будь то потные байкеры, девочки из консерватории или гопники с семками. Шутки у меня становятся на уровне окружающий людей, стиль речи меняется… Словно другой человек выскакивает наружу.

Не знаю… Как-то не радует меня такое сравнение. Буду еще думать.

Несмотря на, попыток собрать друзей в кучу я не оставлял еще долгие годы. Вот и сейчас, набрав такой комплект хороших ребят, решаю свести их вместе.

Мы уже дружили с Лисенком и Мэйчиком около полугода, как появились в моей жизни Ворка и Анжело. С чего, собственно, и закрутилась настоящая история.

Постепенно ребята становятся частью моей жизни – мы часто созваниваемся, списываемся. В курсе происходящего в жизни друг друга.

Ребята все чаще – вместе или порознь – вытаскивают меня из-за компа.

С Анжело отношения теплые, почти родственные. Он словно мой дядя – мудрый и спокойный циник, как удав Каа.

Ворка… Этот янгельский крендель вымотал все нервы. Вроде бы все замечательно – иногда бродим в киношки, сидим в кафе, гуляем по Москве. Не так часто получается встречаться, но стараемся. А вот ближе меня не пущает – как стенка. Держит меня на расстоянии руки и всё – то бишь, вроде причин порвать с ним нет, а дело никуда не движется – просто дружим, просто общаемся.

Если я заматываюсь в делах, то Ворка сам звонит, дергает, тащит гулять… Я все больше привязывался к этому тихому занудно-педантичному человечку. Скорее, влюбился как подросток. При том – ну в кого? Взрослый тридцатилетний парень, внешностью не блещет. Но вот тянет меня к Ворчику, и хоть ты взорвись.

Ладно, пострадаю и забуду… Первый раз, что ли? Бывает… Старался придавить в себе болезнь… Снижать градус эмоциональности. Но раз в пару-тройку недель Ворка вдруг заваливался ко мне в гости со слегка шальными глазами и у нас была хорошая ночь… И утро…

А потом парняга отсыпался часов двенадцать на моем диванчике и уматывал по своим делам… А меня снова и снова накрывала волна нежности к нему, и тоска резала горло…

По наработанной привычке прошлого года написал другу пару огромных писем с тупым вопросом: «А дальше что?!».

Ворка постарался увести разговор в сторону, замять. Но моя влюбленность приняла болезненную форму, а друг – как скала. Отшучивался, выкручивался, но ничего конкретного не обещал – ему нравилось то, что есть. А к серьезным отношениями он не готов и не собирается готовиться.

Пробегала неделька-другая, я успокаивался, отвлекался. Болезненная обнаженность нервов угасала и можно было снова дышать. Топали с Воркой в кино, дурачились и смеялись, ездили в гости к Анжело…

Где-то тогда я и написал свое первое в жизни стихотворение «Пустота». Во как меня накрыло!

. . .

А сегодня я не плакал —
Я сегодня тих, спокоен…
А зачем, братишка, драться?
Ну, не воин я, не воин.

Вырывал тебя с корнями,
Выкорчевывал всё с хрустом…
Отвлекал мозги работой,
Увлекал типа искусством…

Рисовал, писал, крутился…
Забывал тебя, родного….
Крепко стискивая мысли
Как жгутом… Сжимал сурово…

. . .

(полностью см. на сайте)


Страсти во мне постепенно утихали, гасли… Не мальчик, вроде. А потом снова врывался Ворка с ночевкой, и я не мог устоять перед его обаянием, ласками и…

Все начиналось сначала – нервы, тоскливые письма и терпеливые отшучивания моего «редактора». Проклятье какое-то…

Бедный рыжий Лис – сколько моего нытья ему пришлось выслушать в то время. И все о Ворке, все о нем. Да уж.

Помня о своей давней мечте, ребят перезнакомил. Лисенок воспринял моих новых друзей спокойно и радушно, но не рвался в свежую стаю, зараза. Только с Анжело они вроде бы нашли общий язык. Ну, два таких мудреца – не удивлен.

А вот между Ворчиком и Лисом нескладушка… Пробежала первая собака. Думаю, что эта собака – я. %) Ребята были чопорно вежливы друг с другом и не более того. Хнык… Ну, сам виноват.

* * *

Ближе к лету вытаскиваю из Тулы Мэйчика – знакомиться со всеми. Может, он хотя бы впишется в компанию? Да и отвлечется от своего кузена-гопника…

Лехко получилось! Парень вписался «на пять» — словно всегда с нами был. Из мальчишки фонтаном бьет энергия, все время что-то лепит смешное, носится метеором. Приехал в Москву весь такой принаряженный, цветастый. Белую челочку подстриг, первую редкую щетину выскоблил – не парень, а конфетка. Правда, мелкая конфетка и смешная.

Ворка с Анжело также легко приняли это пузырящееся чудо в компанию, весело включась в микросмерчик счастья и хохота.

Я же поглядывал на всю эту кутерьму со снисходительной отеческой улыбкой, словно папаша, что впервые вывел в свет юного наследника. И двор принял его. Аминь!

* * *

После выходных, проведенных уже вчетвером, Мэйка завалил меня письмами с главной темой: «Какой же Ворка классный!».

Эм… Шо-то я не поняла? Это типа я его так отвлек от кузена? Мэйка явно переключился… На мою голову… Я даже напрягся. Ворка – это моё! Ша, детки… Но реально, что я мог сделать? Только утереться…

Мэйка зачастил в Москву – чуть ли не каждые выходные приматывал к нам. Все это время просто висел на шее моего «редактора». Мне оставалось только скрипеть зубами, но виду старался не подавать. Хотя где-то глубоко зародилась тоскливая чернота.

Обидно, но Ворка так же потянулся к «тульскому прянику» — с удовольствием обнимался с ним, усаживал на колени и прочая-прочая ерундень. Видно было, как Ворка светится, встречая вместе со мной Мэйку с междугородной маршрутки…

Мне показалось или я ревную? Да нет – не показалось. С каждым днем все больше и больше… Чорд… И, реально, я проигрывал Мэйчику – и возраст у меня далеко не юный, и лишний вес, и… Много еще этих «и». Чорд-чорд…

Да и хрен с ними с этими пидарасами – надеюсь, Ворка этого тульского пацана тоже будет держать на расстоянии руки. Пусть помучается отрок… Надеюсь…

А лето набирало силу. Вообще, в столице лето – наверно, самый хороший период. Уходят грязь и слякоть зимы. Забываешь о промозглой сырости продуваемых насквозь дворов. Дышится легче. Метро заполняет толпа молодежи – будущих студентов. Есть на что посмотреть, поводить, так сказать, жалом.

Куча приезжих – всё вокруг орет и бурлит молодецкой придурью. Мы тогда много гуляли – то с Воркой, то все вместе – с Мэйкой и Анжело. Гуляли, не смотря на время суток – то Старый Арбат ночью, то Манежка утром, то парки — Филевский или Александровский. Крутили своим гей-радаром и обсуждали всех встречных и поперечных парней…

— Смотри, какая зая!

— Пфэ, Тилич, он же костлявый – ни рожи ни кожи! А вот следующий…

— Не-не, само оно… И следующий тоже ничо… Берем… Заверните!! Куда пошел, блин? Стоять!

Вот такие интеллектуальные беседы.

Гулял и с Лисом – это вообще ходок оказался отменный – чешет мой рыжий, как автомат и вещает что-то о жизни, об истории, религии. Правда, иногда отрывался от беседы знакомым веселым воплем:

— Смотри, какая зая… Офигеть – дайте две!

Уматывал меня Лисенок вусмерть. Несколько часов мы шарахались по старым дворикам Москвы или вдоль по Ленинградке. После этого я, поскуливая, уползал в свою нору, а Лис только весело хохотал мне вслед, раскуривая свой жуткий Captain Black.

Хорошее время было. Если бы к моей тоске по Ворке не добавилась еще и едкая ревность…

Подошло время июльского отпуска и… я сбежал.

Сбежал на Урал — поехал навестить своих близких и друзей, да и выбросить из головы всю эту переживательную сопливую мутотень. А то мой Лисенок уже скоро прятаться от меня будет – что ни вечер, звоню ему и все рассказываю со всхлипами и подвываниями.

Поездка прошла отлично – всех повидал, отлично отдохнул. Три года не был в своем провинциальном городке. Соскучился!

Но закончился отпуск неожиданно – я привез с собой с Урала моего дорогого… Сайку.

(Подробнее о поездке см. в повести «Сайчонок», гл. 6, «Еду я на Родину»).


Сайчонок

Да, и в этой повести мне придется упоминать героев прошлых лет и текстов. Но тут никак иначе – эдакое наложение историй. Никуда не денусь.

Кто такой этот Сайка? Ну, для тех кто читал одноименную повесть, перец известен. А новому читателю поясню.

В те годы, когда я еще жил в уральском тихом городке, работал учителем, а потом и дизайнером в небольшой компьютерной фирме, рядом со мной образовался отрок семнадцати лет. Мальчишка привязался ко мне со всем своим юношеским нерастраченным пылом. Да так серьезно, что это стало проблемой – он мне прохода не давал. Обрывал телефоны на работе, встречал утром перед работой, провожал домой после нее… Чуть не каждый день сидел рядом во время рабочего дня. Это стало проблемой!

Все усложнялось тем, что в те годы я был женат. А что вы хотели? Маленький город – да меня б за мою ориентацию прибили бы на месте. Потому мимикрировал… Все наше поколение такое…

Я был женат десять лет. Ворка был женат, как я узнал позже, но продержался в браке полгода. Даже Анжело до сих пор в официальном браке, хоть и ушел давно из семьи.

Я нашел себе супругу в двадцать один год. Крупная девятнадцатилетняя девушка весело играла на гитаре бардовские песни, ходила в походы и мастерски переводила с немецкого. Много лет потом я провел на всяких бардовских фестивалях и в палатке под бренчание гитар или пьяный стук деревянных мечей толкиенутых.

Мой брак не был счастливым. Ругаться с супругой мы начали чуть ли не в первый год совместной жизни, но как-то держались друг друга. Первые пять лет не было детей и брак трещал просто адски. Я был тогда молодым и зеленым — мне очень хотелось дома и уюта. Все-таки домашний я человек, не шибко самостоятельный. Потому терпел и старался сводить конфликты с супругой на нет.

И тут – здрасьте… Завязались отношения с мелким Сайкой. Мне такое внимание льстило, да и ориентация решила взять свое. Отомстила за все годы, что я прятал ее в темном чулане подсознания…

Пережив с парнем несколько насыщенных месяцев, я жестко порвал с ним. Что-то его привязанность стала патологией какой-то. Он не слышал меня, когда я просил дать мне немного воздуха. Он не слышал, когда я говорил, что у меня есть еще и другие дела и обязанности. Ну не могу столько времени уделять только ему. Не могу – мне иногда и дома надо появляться. Как об стенку горох. Чуть что не так – мальчишка в истерике: заливается слезами, орет мне в лицо гадости… Да не приведи Господи еще раз связываться с подростками!

Порвал. Довольно жестко и грязно получилось наше расставание – много гадостей наговорили друг другу. Пару лет была тишина, а потом он вновь вернулся в мою жизнь, но уже в другом образе – подросшего быдловатого парня с вечной бутылкой «Балтики-9» в руке. Он грубо шутил о дерьме и хуях, да жил с девушкой в гражданском браке.

Пообщались невнятно несколько месяцев, и я уехал покорять Москву.

* * *

И вот, через три года вернулся домой в отпуск.

Сайка шустро нашел меня и уговорил взять с собой в Москву. Покорителей теперь стало двое, блин!

Пересказывать уже написанную повесть — пустое. В итоге моя стая друзей в Москве увеличилась еще на одного парня. Мои друзья восприняли Сайку с удивлением и нескрываемым любопытством — все же читали мою повесть «Сайчонок». Но юноша их несколько разочаровал – литературный образ и реальность состыковывались плохо – перед ними был коротко стриженный кабанчик в черных очечках. Уши все время заткнуты пуговками наушников. Если что-то рассказывает, то реально какую-то херню про дерьмецо и хуи… Про пиво я говорил? Он его лакал галлонами.

В стаю Сайка не клеился, и сам это видел – всеми друзьями он воспринимался с иронией и улыбками, типа: «Cмари, какой зверек!».

С Сайчонком мы так и не привыкли друг к другу — московская жизнь серьезно меня поменяла. Да и он уже давно не восторженный мальчик. Все было сложно и нервно. Реально отношений никаких не складывалось. Хотя я и начал потихоньку к нему привыкать.

Пока парень жил у меня на съемной квартире этим летом, как-то подзабыл и отвлекся от своих душевных переживаний насчет всяких Ворчиков-Мэйчиков. Ребята – вот они, рядом, всегда на связи. Чего еще надо? Мне бы найти работу для Сайки… Решал его проблемы, крутился, искал ему жилье…

Сайчонок продержался рядом со мной чуть больше месяца и срулил.

Ушел в августе, кажется. К одному из моих знакомых читателей. Еще бы… Доктор – солидный человек лет сорока, хорошо обеспеченный — окружил юного поганца заботой и вниманием. Водил его по клубам и ресторанам, даже вроде бы вывозил за границу. Это уже прошло мимо меня…

Юноша позже сказал мне, извиняясь за побег:

— Тилич, ты же знаешь, что я к тебе очень-очень хорошо отношусь, но… Но у тебя совсем нет денег, а мне надо вставать в Москве на ноги. У Доктора деньги есть. Потому потерпи чуток – через годик я к тебе вернусь и поговорим, лан? Ну, не кисни, а?.. Чо, ты, блядь, как это?.. Ну, звиняй… Бывает…



* * *

Я вернулся к своим друзьям, раздерганный и психованный.

Моя квартирка в Филях опустела. Бывшая супруга, после недавнего развода, наконец, забрала свои вещи. Я остался в тишине и пустоте. Работал, крутился, пересекался с моими ребятами – отходил от летних переживаний, писал рассказы.

Тихо пробежала мимо осень 2003-го. О Сайке старался не думать. О том, что Мэйка все время висит на шее Ворчика, тоже. На фик, делайте что хотите…

Сайчонок в этом время мотал нервы своему благодетелю — Доктору. Хорошенько мотал. Всякие мелочи, типа звонков на секс по телефону на сумму поболе пяти тысяч рублей, даже не вспоминаю.

С Урала как-то пришла информашка, что Сайку ищут. Кого-то где-то в провинции он кинул на 150 тысяч рублей и резво сбежал в Москву. Интересно девки пляшут… За ним, типа, уже отправили беспредельщиков…

Узнал это от самого Доктора. Мужчина серьезно занервничал от таких новостей и попросил меня о встрече.

Пересеклись холодным зимним вечером на тех же Филях, у метро. Встречаться мне не хотелось, но с самим Доктором я вроде не конфликтовал. Скованно поговорили – может ли быть инфа о беспредельщиках правдой или это гонево Сайки? Доктор серьезно спрашивал у меня совета – что ему делать с парнем? Хрен знает. Я ничем помочь не мог и честно в этом признался. Бандиты на Урале есть и кидать их на бабки совсем не рекомендуется. Могут хорошо вломить!

Чем там закончилось, я так и не знаю… Но Сайка живой и носится по Москве уже много лет.

* * *

Постепенно возвращался мой интерес к жизни. Опять потекла переписка, знакомился еще с какими-то читателями, встречался. Возвращался мой интерес к Ворке, блин.

Как всегда, он неожиданно забурился ко мне на ночь глядя и сверкая шальными глазами, потянул на диван.

Ох… Что же за проклятье у меня? Ведь давал себе слово, что больше другу таких приколов не позволю… Давал же? Ну? Позволил… Дэбил…

Сердце снова грохочет, жизнь засверкала, несмотря на зиму. Уснувшее летом чувство яростно заполыхало! Мать его так… Снова…

Стал кидаться на стенки и грызть обои. Ничего же тебе, Тилич, не светит. Что ты так себя изводишь?! Да еще этот Мэйчик под ногами путается, свинтус…

Лис рыжий на это все выдал задумчиво:

— Сонце, ну вот на хрена тебе взаимность? Ну, любишь ты Ворку – люби себе и получай удовольствие! Нет взаимности? И что? У тебя есть твоя любовь – живи ей и радуйся…

Что-то я ни хрена не понимаю такой концепции. Мне нужна взаимность! Я – не согласен! Что за дела такие?

Год закончился нервно и стыло. Снова тихо изводил «редактора» тоскливыми письмами, что-то спрашивал… Тот безумно терпеливо меня успокаивал и… ничего не обещал. Мягко увещевал — он рядом же. Ну, что мне еще надо? На любовь не стоит рассчитывать.

В январе 2004-го вытащил Ворку в «Макдоналдс» — отметить годовщину нашего знакомства. За столом, поедая чизбургер, в тысячный раз спросил: «А может, у нас есть будущее, Ворыч?».

Ворка отложил в сторону пакет с картошкой фри и устало выдал:

— Да нет у нас будущего, Тильчик. Ну, прости меня! Я не собираюсь заводить никаких постоянных отношений. Просто…

Тут парень замялся, внимательно посмотрел на меня и, что-то для себя решив, сказал:

— У меня совершенно другие предпочтения в сексе. Как бы сказать? – Ворка посопел чуток носом, ковыряя палочкой картошки в сырном соусе. Опустил голову и признался: – Просто я бэдээсэмер.

— Чо? – умно переспросил я.

— Ну, о садо-мазо слышал?.. Я – нижний. Можешь назвать рабом, хоть это и неправильно… А Анжело… Сашка – мой хозяин. Н-да… Хотя это и не тот термин. Он скорее «дом», верхний… Долго объяснять…

Ворка уже спокойно смотрел в глаза:

— Ты точно хочешь знать подробности?

«Не хочу ничего знать! Блядь, извращенцы!!! Больные! Не хочу ничего знать! А-а-а! Черт!»

— Если сам захочешь, то расскажешь, — тихо ответил я через сто лет, стараясь не слушать вопли в собственной голове.

Шокированно молчал, обтекая. Не понимаю, что делать дальше, как себя вести, как общаться с этими людьми. Мысли путались и завязывались узлами…Извращенцы, уроды!!! И это моя стая, мои друзья, да?

В голове крутились картинки из интернета со страшными тетками в латексе, размахивающими сиськами и плетками…

Правда, где-то на дне черепа мелькнула злорадная мыслишка: «Ха, Мэйчик, а тебе тоже ничего не светит!» Мелькнула и пропала.

«Блядь!» — как колоколом прозвучало главное.

И тишина в башке.

Тригея. Часть 3. Всплеск

После памятного разговора с Воркой, домой пришел вялый и немного офонаревший. Голова пустая, лишь какие-то шматки мыслей на дне шевелятся.

Ночную Москву прихватил сырой мороз. Пока топал от метро, продрог хуже дворняги. Так, дрожа, и ввалился в свою хатку.

Что-то слопал из холодильника, навел себе полулитровую бадью сладкого чая и сел за комп играть в «Сапера». Ни о чем не думал, ничего не хотелось.



Холодно

…Три, два, флажок… Три… Один…

Холодно как… Внутри росла какая-то детская обида. Я вот к вам со всей душой, все готов отдать, все рассказать, а вы?

…Один, два, флажок… Три… О! Единички поперли…

Под «вы» подразумевались Ворка с Анжело. Надо же, такую штуку от меня скрыли. Интересно, а пристрастие к садо-мазо излечимо? Как-нить там медикаментозно или гипнозом? Ведь патология откровенная! Что за кайф делать человеку больно или терпеть боль? При этом получая сексуальное удовольствие… Излом психики… В чем фишка? Что за изврат такой?

От обсасывания темы отвлек звонок Лисенка. Ага! Вот ты мне и нужен.

— Я тебя категорически приветствую, дорогой! – бодро проорала трубка. – Как делишки? Что нового? Колись! Как там Сайчонок поживает?

— Привет, Лис, — резко выдохнул. – Насрать на Сайчонка! Он все у Доктора… и поделом дяде…

— О! Слышу знакомые агрессивные нотки! – захихикал рыжий. – Давай, поведай старому, как тебя снова обидел заклятый друг Ворыч.

— Да тут не обида, тут…

И путано-нервно долго пересказывал наш разговор братишке.

— Лю-бо-пыт-нень-ко! И чо? – спросил Лис. – Что тебя так смутило?

— Как что? – взвился я, — у меня два близких друга оказываются больными на голову людьми. С какой-то мерзостной патологией… А так больше ничего не смущает, вот совсем, аха!

— Тилич, ты эксперт-сексопатолог? – раздельно проговорил Лисенок.

Ой, знаю эти интонации. Ща меня будут бить, больно…

— Нет? Я так и думал, — веско капали слова в трубке. – Также ты подтверждаешь, что у меня знаний в медицине немного больше твоего?

Тут я огрызнулся:

— Только с твоих слов! Подтверждения твоей квалификации и специализации…

Лис перебил со смешком:

— Угомонись! Я еще не закончил мысль и тебя ранее не перебивал. Продолжу… Ты не будешь отрицать, что из нас двоих к медицине ближе все ж я?

— Не буду, — пробурчал, сдаваясь.

— Тогда слушай сюда, — опять чеканные слова в мобиле. — Чем заняты совершеннолетние люди в постели – нас с тобой совершенно не касается! При условии, если их занятия добровольные и не несут вреда окружающим. Использование в сексуальных играх переодеваний и различных возбуждающих приспособлений – не является патологией. Также болевые ощущения, стимулирующие возбуждение, не являются патологией… Ты же сам сталкивался и с покусываниями, с царапаньем спины ногтями или…

— Да понял, Лис, — взмолился. – Понял! Бред какой-то!

Но он невозмутимо продолжал:

— Естественно, во всем есть свои рамки. Нанесение серьезного вреда здоровью или лишение жизни партнера попадает уже под статьи Уголовного кодекса.

Завис, обжевывая слова друга.

— Ну, год уже с ними знаком! – выдал свой последний аргумент. – И хоть бы кто сказал! Молчали, как партизаны… Я думал, что мы давно доверяем друг другу…

— Ошибка, — отозвался Лисенок. – Каждый человек имеет право на тайну, и не каждый способен поделиться ею даже с близким другом. А если тебя посвятили, то это говорит о реально возросшем доверии к тебе…

— Да какое там доверие? Если бы я не достал Ворку своими приставаниями…

— Возможно, — невозмутимо сказал Лисенок и, судя по звукам, явно прикурил сигарету. – К слову, это никакая не тайна — я о ней знаю с самого начала. Год как.

— В смысле? — завис я.

— У Анжело в ЖЖ чуть ли не крупными буквами на главной странице написано, что он предпочитает BDSM. Как садист, — хмыкнул рыжий, смачно затягиваясь. – О Ворке лишь можно догадываться… А вот тут давай сделаем выводы о твоей, Тилич, внимательности к друзьям.

Шах и мат. Промерзло что-то в Королевстве. Но все равно пока я плутал в темноте…

После звонка Лисенка не прошло и получаса, как мобила снова запрыгала по столу. Анжело… Ох!

— Тилич! Привет, Сонца, — заговорил Сашка, — Мне тут янгельский крендель донес, что у вас был непростой разговорчик… Как ты?

— Да ничего, — опустошенно ответил я. – Все нормально.

Ну, не готов я сейчас ничего обсуждать. Мне бы мозги собрать в кучу.

Сашка помолчал секунду и проговорил не менее устало:

— Знаешь теперь о большой теме. Напугало, что ли? Не переживай – никто тебя тянуть в такие взаимоотношения не собирается. Вот уж точно.

— Да при чем тут «тянуть»? – возмутился я. – Просто пытаюсь понять, как мне ко всему этому относиться.

Опять пауза. Сашка явственно пожевал губами – есть у него такая привычка, когда размышляет.

— Тилич, у всякого человека в сексе свои вкусы и пристрастия. Кто-то любит переодевания, кто-то чиста позу наездника или только оральные ласки. А в жизни? Кто-то любит адреналиновый спорт – всякие там альпинизм, гонки на грузовиках или паркур… Есть те, кто любит несколько экстремальный секс, где все это сплетено в кучу. Да, практики BDSM — опасная штука. Но, все происходящее регламентировано довольно жесткими правилами и личными договоренностями — что можно, а что нельзя. Ни одна пара, пока не обсудит все нюансы и не примет некий договор, даже шагу к экшену не сделает… Вот так и относись…

Сашка хмыкнул и добавил:

— Экшен – это сам процесс, если чо. Этими правилами БРД – «безопасность, разумность и добровольность» — мы и отличаемся от стихийных бытовых садистов или мазиков. Там чушь всякую творят, и вот это уже выглядит нехорошо…

— И все это вместе выглядит, — не смог я удержаться от комментария, – Несколько психиатрически болезненно…

Сашка замолчал. Сейчас трубку бросит… Ну?

— Сонце, — мягко произнес Анжело через долгую паузу. – Какая-то у тебя толерантность избранная. Значит, воевать и митинговать за права геев там, лесби или трансов – это нормально. Требуем, плять, толерантности!..

Саша явно стал нервничать.

— А вот больше-темные практики – это уже писец, ужос-ужос… Что же ты нервничаешь, когда тебя учат с кем и как спать, а вот сам ты с удовольствием навешиваешь ярлыки – этот больной, этого в резервации… Сам же общаешься с массой разного народа – и бойлаверы у тебя в читателях, и педофилы откровенные есть, трансы и медведи. Ничо? Общаешься нормально?

— Са-аш, ну ладно тебе! – постарался свернуть разговор.

— А что? – деланно изумился Анжело, — Не нравится? Ай ти господя, мальчик-обдуванчик!

— Саш! – почти взмолился я, – Ну не готов я сейчас всё это обсуждать! У меня мозг уже пухнет…

— Ну, не готов и не готов, — вдруг мирно сказал Сашка. – Тогда пока, ага…

Попрощался с хм… садистом, прижал к лицу взмокшие горячие ладони и минут пять сидел, покачиваясь в кресле… Туда-сюда, туда-сюда…



Карьера

Я почти ничего не говорю о своей работе. Все больше о межличностном там, любови-маркови всякие… Но прошедший год, когда друзья появились в моей жизни, имел и еще одну сторону. Год назад я перебрался в ранг начальников.

Имея за плечами неполное высшее филологическое и среднее музыкальное, как-то сложно рассчитывать на руководящие должности, но факт. Уж не знаю за что, но с этого года меня стали активно двигать в боссы. Всегда был простым исполнителем, и такая роль меня пугала, но… Сказали — пора. Мне уже тридцать, за плечами 8 лет работы дизайнером.

Тщеславию моему конечно все это нравилось, но реально первый опыт руководства я получал здесь и сейчас – судьба, в очередной раз вывернувшись, занесла меня в один серьезный московский институт. Мало того — меня закинуло в Управление связей с общественностью на должность начальника отдела печати.

В подчинении одни девушки-студентки. Задача отдела – снабжать листовками, плакатами и брошюрами все конференции, выставки, встречи, да прочие забубенные мероприятия института. По ходу, не забывая о фирменной символике института — наклеивая и надпечатывая логотип по всяким футболками, кепкам, стаканам и ручкам. Муторная и сволочная работа, но мы справлялись. Иногда днюя и ночуя в институте. Жили весело, яростно вгрызаясь в задачи, не забывая материть ректора и деканат.

Вообще, отвечать не только за себя, но и за других людей — это нервное состояние. Мне хотелось, что бы все шло идеально. Получалось не часто, но справлялись. В коллектив я вписался довольно быстро, не филонил, подчиненных не диктатурил. Мы подружились. Девушки, видимо, шестым чувством просекли, что у меня не все просто с ориентацией и стали часто крутиться перед носом в обновках, прося заценить. Вытаскивали меня в соседние бутики на какие-то распродажи, и я, бывало, пару часов сидел около примерочной — давал оценку куче шмоток, что девчата переодевали с пулеметной очередью.

Работа серьезно отвлекает меня от душевных переживаний. Я туда прячусь. Если у меня все плохо и я замолчал, значит просто тупо работаю — сижу в Фотошопе с ногами и что-нибудь дурацкое верстаю – меня это успокаивает. Как умиротворяет чтение фантастики, Nu Jazz и мытье посуды. %)

* * *

Закрутившись в текучке, отвлекся на новую работу. Чуток отошел от нервов по поводу предпочтений друзей. Как-то успокоился, что ли. Ну изврат и изврат – меня вроде не дергают, людям не угрожают – сидят там тихо в своей комнате и что-то творят. Главное, в радость друг другу… И кто я такой, что бы судить?

Надо сказать, что разговор с Сашкой о Большой теме был не последним… Большая тема — это у «них» такой термин есть. Гей-ориентация – это малая тема, а BDSM – большая… Все вместе прописывали странным термином Т/тема.

Дальнейшие разговоры стали спокойнее и более информативными, что ли… Хотя Ворка предпочитал не обсуждать Т/тему — отшучивался и выкручивался. Он вообще с трудом обсуждает всякие личные вещи. Закрытый мальчик… Лучше тебя послушает.

А вот Анжело спокойно и с удовольствием одел на себя мантию просветителя. Чувствуется, что кандидат технических наук…

Так я понял, что у ребят D/s-пара… То есть доминирование и подчинение (Dominance / submission). Это отношения, связанные с передачей власти между партнерами. То бишь Доминант имеет право решать всё-всё в жизни за своего саба. Вроде так…

Как хмыкал Сашка, у меня бытовое D/s тоже мелькает, если сравнивать, ну очень приблизительно. Когда очередной вьюноша приезжает покорять Москву, то чем я занимаюсь? Прально! Даю попаданцу крышу над головой, одеваю, ищу ему работу, слежу чтоб он полопал, брился, менял носки. Ну, если повезет, то иногда и сплю с ним… Сайкино появление в моем доме на тот момент было уже третьим подобным случаем. Ну, и не последним…

В целом, отношения Ворки и Анжело, как я понял, уже давно вышли из серьезных правил и стали просто дружеские, семейные. Накал страстей спал. Отношения были открытыми, потому Ворка позволял себе иногда у меня «ночевать».

Это воспринималось Анжело грустно, но таковы их договоренности. К Т/теме я отношения не имею, и типа измены Сашке нет. Как все непросто… А насколько — я узнаю только через много лет.

Во время самих BDSM-экшенов у них чуток разные вкусы. Ворка бондажист – предпочитает, когда его сковывают цепочками там или связывают веревками. Анжело больше любить работать плетками. Даже окончил специальные курсы по флагелляции… Млять, в Москве даже такое есть… Курсы по порке…

— А что ты хотел? – ржет как-то Анжело. – Это довольно сложная штука. Тело человека имеет множество опасных зон, которые трогать можно чуть-чуть или вообще не стоит прикасаться плетью. Мы же не только по заднице шлепаем – еще используется спина, ноги, пятки… А вот голова, живот – неприкосновенны… Это если помнить, что есть зоны удобные для флагелляции/порки, а есть зоны для фиксации, кхм, клиента… Хочешь карту подробную пришлю?

— Бр-р-р, Саш, — фыркаю я. – Как-нибудь в другой раз.

— Во-о-о-от, — продолжает просветительский разговор Сашка. – Тут же важен еще замах, частота ударов, инструмент для экшена. Что использовать за чем… Как проверять состояние «нижнего», когда лучше остановиться и так далее… До хрена там тонкостей…

Сашка чиркнул зажигалкой и медленно затянулся:

— Насчет остановки… У каждой пары есть свое стоп-слово, которое говорит «нижний», если экшен стал вызывать негатив. Доминант («Дом») или садист моментально обязан остановиться, в противном случае пара может расстаться, ибо нарушение правил…

Вот такая инфа лилась на меня неспешным ручейком, капала на мозг пару месяцев. Уже без остракизма все воспринимал, словно заглянул в какой странный, искаженный мир. Отторжение пропало, но появилось какое-то странное любопытство… И не просто «вообще», а именно как эта штука (экшен) происходит у моих друзей…

* * *

Естественно, что в начале 2004-го, наши отношения с Воркой к постели не возвращались. Я еще собирал мозги в кучу и избегал с ним «таких» контактов, хотя, если бы он чуть настырнее был, то… Но «редактор», получив гордый отказ, просто пожал плечами и закрыл тему. Ему было пофик… Что меня обидело даже больше…



Взаимопомощь

Зима заканчивалась хороводом работы, садомазо-просвещением и редкими посиделками в «Кофехаусах» с Лисом.

Но, видимо, мне этого всего было мало. Как-то в очередной беседе Лис потянул меня сходить на встречу Группы взаимопомощи для геев и бисексуалов.

Такое видел только в кино, типа всяких анонимных алкоголиков. Посмеялся. Лисенок же загорелся идеей, типа «Мама, тебе нада!» Ой, не помню с какого момента Лис стал звать меня «мамой»… Кажется, во время очередной полупьяной дури с хабальствами, где я с глупой рожей кричал, что «я мать всех плешек России», ну или какую-то подобную хрень. %)

— Мама, что ты ломаешься? От тебя убудет? — увещевал меня Лис, отхлебывая кофею из чашечки, — Да и группа эта собирается прямо в редакции портала ГейРу. Поглядим чего там — любопытна жа…

Уломал, короче.



* * *

Как-то к 7 вечера пришлепали с ним по тающему снегу в редакцию портала. Затерялся офис ГейРу где-то среди старых московских двориков на метро «Пушкинская». Древние тяжелые двери подъезда, запах мокрой пыли и кошек, крутая щербатая лестница вверх. Две квартиры первого этажа оказались именно редакционными.

Заглянули за массивную дверь первой квартиры и какой-то тощий паренек с кислой мордой провел нас в небольшой зал. Сам же скрылся за такой же монструозной дверью соседней квартиры.

Комната светлая, три огромных окна справа прикрыты пыльными выцветшими шторами психоделической расцветки. Подоконники завалены какой-то макулатурой и коробками. По периметру расставлены разномастные стулья. Несколько человек, возрастом от двадцати до сорока лет, уже заняли места. Болтают между собой или тихо сидят в уголках, как мыши, да посверкивают глазками оттуда. Как потом заметил — стандартное поведение новичка на группах.

Мы с Лисом не прикидывались ветошью, а довольно нагло себя вели — обсуждали громким шепотом всё нас окружающее и хихикали. К нам тут же подгребли несколько ребят знакомиться. Любопытные такие мальчики…

Комната постепенно заполнялась народом. Кто-то врывался шумно, с воплем: «Девочки, я пришла!» Но чаще парни и мужчины тихо просачивались внутрь, вежливо всем кивали и усаживались на выбранный стульчик. Набилось в помещение уже человек двадцать.

С краю комнаты выдвинулся совершенно лысый красивый парень и, с несколько хабальными интонациями, повел встречу.

Я же изучал лица группы. Откровенных пидарят видно не было — совершенно обычные люди, каких много вокруг нас. Хотя контингент группы явно не уличный — у меня в институте такие же студенты и преподаватели бегают. Эдакая бедная интеллигенция.

Ведущий Коля, как он назвался, попросил всех представиться по кругу. Можно просто ником или именем. Можно назвать профессию… Если есть тема для обсуждения, то заявить — потом выберем.

Были озвучены еще несколько правил группы, типа говорит только один человек, никто не перебивает. Рассказываем только на основе личного опыта, истории из серии «читал и слышал» не принимаются.

Ребята вяло начали представляться. Когда очередь дошла до меня, то масса народу уже тихо гудела о своем, все время повышая голос. Пока Коля не прикрикнул: «Девачки, тише!» Несколько человек на такое обращение явственно поморщились и поджали губы.

Я же вдруг занервничал, потому выдал заготовленную текстовочку чуть дрожащим голосом, но с дурацкой шуткой в конце:

— Привет! Я — Тиль, здесь впервые. Дизайнер. Мне 25 лет и 60 месяцев.

Ребята вокруг вежливо по-улыбались, хотя некоторые явно стали в голове подсчитывать. Да 30 мне, 30!

Завершился круг на Лисе.

Заявлено было несколько тем для обсуждения:

— Каминаут. Как мне рассказать родителям, что я гей?

— У меня парень предпочитает открытые отношения и гуляет на сторону.

— Мой бойфренд — вич-инфицирован. Что делать?

— Я влюблен в натурала. Мне убиться?

Дальнейшие обсуждение шло мирно — сначала автор темы подробнее разжевывал проблему. Потом все, кто хотел, высказывались. Поднимали руки, как в школе. Коля давал очередному участнику слово.

Почти сразу сложилась эдакая доверительная уютная атмосфера. Никто не кричал, не истерил — просто разговор о жизни, проблемах. Какая-то тема не вызывала большого обсуждения, а вот на «влюбленном в натурала» остановились надолго. Такое ощущение, что каждый в группе когда-то вляпался в натурального парня. С разным успехом…

«Лю-бо-пыть-нень-ко», как сказал бы Лис.

Слушал нехитрые и грустные истории, ответы и советы. Ведущий довольно жестко пресекал зарождение споров. А я не заметил, как промелькнула пара часов.

Пришло время прощаться. В финале нас попросили по очереди высказаться — кто что думает о прошедшей встрече. Честно сказал:

— Мне у вас очень понравилось! Приду еще… Спасибо вам всем!

Уже когда топали к метро, Лисенок пару раз похмыкал, выслушивая мои восторженные вопли, и заявил:

— Это, конечно, мам, все здорово. Но я все время ощущаю себя в белом халате и на работе, как врач-психотерапевт. Начинаю оценивать состояния пациента и пути его… хм… выведения из тревожного состояния… Как ду-ура…

С того дня каждый четверг у меня оказался плотно занят встречами группы взаимопомощи. Пошел лечиться. %)

Лисенок не так часто был со мной, но позже я вытянул с собой и Ворку, и Анжело. Сашка прижился в группе и еще несколько лет там изредка появлялся.

Темы обсуждались разнообразные, но чаще личные, интимные. Помня правила группы о конфиденциальности личной инфы, не смогу всего рассказать. Но историй хватило бы на пару романов.

По большому счету, темы крутились вокруг нескольких главных вопросов: каминаут дома и на работе, любовь разделенная или нет, как найти своего парня, гей-семья, СПИД, религия.

Были мелкие, типа «где хорошо отдохнуть в Москве» и еще какие-то частные.

Была трагикомичная история…

На одну из встреч группы я прискакал одним из первых — расставить там стулья, прибраться чуток перед приходом народа. Потрепаться с ведущим Колей, поржать с ним.

К слову, Коля оказался стихийным ведущим — никто его не назначал. Любой из участников мог попробовать себя в этой роли. Просто Коля сюда ходит уже несколько лет и сам руководит неким вич-центром Москвы…

Среди пришедших в комнату просочилось двое ребят, которые раньше заявляли себя парой, но тут между ними явно пробежала жирная собака…

Старший, лет двадцати пяти, такой красивый парень из офисных менеджеров — всегда подтянут, ухожен, в черном костюме и при красном галстуке. Только вот с солярием перебирал — мордочка явно пережжённая. На голове сложная и дорогая прическа на коротких черных волосьях. Он еще чем-то их мажет что ли, или заливает лаком. Похож скорее на латиноса, чем на русского. Характер у парня немного вредный и заносчивый.

Бывший его, на три года младше, эдакий мальчик-пидовочка. Да, и такие иногда мелькали в группе. Коротко стриженные волосики еще и обесцвечены. Круглолицый паренек не красавец, но так же ухожен и дорого упакован. Забитый мышонок, если честно, что тянется за своим старшим другом в некоем эпатаже, но парню явно некомфортно.

Сегодня он еще и с мокрыми глазами пришел. А старшОй гневно поглядывает в его сторону и что-то шипит через губу. Боюсь, главная тема встречи мне ясна.

Парни сели в разные углы комнаты. Вокруг каждого собралась компания сочувствующих приятелей. На круге приветствий младший выдавил срывающимся голоском:

— Меня сегодня бросил мой парень! Что делать?

Тут же его «друг» из другого угла четко произнес:

— Вот, плять, какая оригинальная тема… Убейся апстену и не мешай людям жить!

Мышонок аж подскочил, брызгая слезами.

Ну, всё… Что тут началось!

Хотя ведущий и старался угомонить толпу, но не справлялся. Парни и их друзья орали друг на друга из разных углов комнаты. На них поверх рявкал ведущий. Остальные в шоке переводили взгляд с одного спорщика на другого. Не скоро угомонились. Встреча была сорвана.

Сосед справа от меня, мужчина так же давно посещающий группу, тихо произнес мне на ухо:

— Первый раз, что ли? За год они уже раз шесть рвали, и обязательно на группе потом выясняли отношения. Истерички, что тот, что другой. Задрали…

Тут же отозвался парень слева от меня:

— Видимо, какой-то особый кайф выносить свой сор на публику. Все равно ж потом сойдутся. Дурдом…

И мои соседи синхронно закивали. Я же еле удержался от смеха. Ситуация, конечно, болезненная, но и смешная в чем-то… Как «Санта-Барбару» посмотрел…

В итоге ведущий выставил с группы обоих зачинщиков ругани. Но окончание встречи спасти не удалось, так как все вполголоса обсуждали происшедшее. Ведущий махнул рукой и отправил людей по домам.



Журнал

Рассказывая о группе, не стоит забывать, что редакция портала ГейРу находилась в соседней квартире. Пару раз кто-то из сотрудников заскакивал к нам, делал какие-то объявления от встречах, акциях портала, раздавал листовки или продавал новый журнал для геев «Квир». По сто рублей, что ли…

Несколько раз купил свежий номер, изучая его и как гей, и как дизайнер. К работе верстальщика никаких претензий, а вот наполнение журнала вызывала вопросы — ну, всякие там интервью, статьи о тюремной жизни, гей-парады и прочие фотосессии с обнаженкой — нормально. Но, то что все подавалось в каком-то грубом и грязноватом ключе — коробило. Судя по журналу — все плохо, все умрут от СПИДа в тюрьме… Вот такой заряд шел от статей — депрессивного пессимизма… (Лис, так вообще говорить можно? Поправь, если что, плиз). А последние страницы с частными объявами геев-проституток и порно-сайтов меня расстроили. Этого дерьма и в интернете хватает…

Так как часто приходил раньше всех на группу и позже задерживался, помогая убирать помещение, то меня быстро заметили из редакции. Стали передавать через меня старожилам группы всякие распоряжения. Просили поторговать журналом на встречах, а денежку потом занести. Упрашивали последить, что бы не курили в туалете, не кидали бычки на лестнице в подъезде и т.д. Не сложно… Мне было интересно вращаться в этой тусовке.

Тогда же я и познакомился с основателем портала — Эдом Мишиным. Мужик не произвел на меня впечатления — русоволосый невысокий бородастый мужичок. Лет сорока на вид. Бороденка и волосы всегда растрепаны и торчат в разные стороны. Дядька плотного телосложения, шумный, громкий.

Забежал я в редакцию с деньгами за очередную партию журналов. Или еще по какому поводу. Эд тут же надавал мне кучку поручений, высказал претензию про те же бычки.

Сама редакция располагалась в масенькой старой квартирке с высокими потолками. Все внутри сидят друг у друга на головах — каждая свободная и не очень поверхность заняты стопками книг, журналов. Из под этих залежей торчат древние компы и пыльные принтеры. Сотрудники носятся вокруг, ругаются. Эд Мишин постоянно на телефоне что-то шумно орет, параллельно с кем-то общаясь в комнате.

Рабочая такая атмосфера — мне понравилось у них. Не удержался и спросил:

— В какой типографии журнал печатаете?

Эд оторвался от телефона и ответил. Потом спросил сам:

— Имеешь отношении к типографиям?

— Скорее сам дизайнер, — несколько гордо отозвался я.

Да — я горжусь свой нынешней профессией. Раньше я перепробовал многое — был дедом морозом на утренниках класса с шестого, актером ТЮЗа, музыкантом в джазовых коллективах, в симфонических и похоронных оркестрах. Побывал год комсоргом училища. В стройотряде заделался дояром, на мясокомбинате немного работал убойщиком скота. Преподавал в школе, руководил молодежным театром. Писал сценарии для телепрограмм о рэпе. Служил в церкви священником и пел в хоре, и т.д.

В итоге стал графическим дизайнером, параллельно несколько лет выпускал детскую газету. Притом начинал еще на 386-ом компьютере, с моником в 14-дюймов и 16 цветов. А уж дискеты на 5 дюймов я до сих пор вспоминаю с содроганием. %)) И-эх!! Время было какое…

Ох, простите, отвлекся на самолюбование. %)

А нонешней своей профессией горжусь. Это уже не музыкантик из похоронной бригады, а дизайнер-график. Во как я надулся от гордости! Ха…

Но вернемся в редакцию.

Немного поболтали с Эдом о журнале. Я указал на шероховатости верстки, ошибки оформления. Мелкие, правда… Неточные фотоматериалы к статьям…

Эд с серьезной миной выслушал мои замечания, о чем-то поразмышлял, постукивая ногтем по корочке журнала. Потом спросил о стаже, где и кем работаю… В итоге выдал:

— Тиль, а ты не хотел бы у нас работать в журнале? На полный день… Ну, 600 баксов серыми устроит?

Я аж поперхнулся.

Тригея. Часть 4. Хорошее время

Наверно, я многого хочу от жизни — хорошей дружной команды на работе, близких друзей… и побольше. Я не хотел, что бы мой дом пустовал. Но вдруг такой долгожданный развод оставил в квартире Пустоту. А вот так пафосно скажу, ага…


Да, я давно искал свободы от семейной жизни, от навязанной роли отца семейства. Ты все время на виду, ни минуты покоя и личного времени — все время на стрёме, все время распят в круговерти проблем. Настоящий мужчина должен то, сё… Вот всегда фраза «настоящий мужчина» сопровождается словом «должен»…

А когда пришла свобода — я сжался в комок от ужаса. А что дальше? Не умею жить один, никогда не жил. Семейным человеком стал в 21 год. Не считать же свободной жизнью полтора года в общаге музучилища с ночными просмотрами видео на дряхлом «Рубине» и бесконечными пьянками? Тогда я был малолетний идиот и вел себя соответственно.

Сейчас испугался. Четыре стены стали давить на меня. Боялся одиночества, боялся тишины. Мне не хотелось забираться в пустую холодную постель. Кажется, тогда у меня появилась странная привычка спать в обнимку со второй подушкой.

Видимо, потому я и поселился на новой работе — приходил первым, уходил последним. Редакционный шум вокруг, бесконечный поток фоток с обнаженными мужиками… Не украдкой порнуху из сети, а официально, на рабочем месте. Вокруг же ходят табунами геи. Мне это всё дико нравилось!



Редакция журнала

Да — я принял предложение хозяина ГейРу. Через пару недель попрощался со своим институтом и занял ма-а-аленький столик в уголке редакции. Думал, что потеря руководящей должности меня расстроит, но тут, скорее, свалился с плеч какой-то камень. Опять был сам по себе и отвечал только за свою работу. Да еще у геев, аха!

Мой мир дышал вокруг, кричал в телефоны, подсовывал новые тексты статей для журнала — дергал, хлопал по плечу, заглядывал в монитор. Растворял меня.

В первую неделю, неким вечером, Эд Мишин пригласил меня в суши-бар. Не улыбайтесь, не одного — нас пошла целая компашка из редакции.

Впервые меня занесло в подобное заведение — нервничал, как ребенок. Но обошлось — отслеживал внимательно, что делают спутники, и обезьянничал.

Поначалу недоумевал — чего это меня Эд вытащил? Вроде у него есть бойфренд — некий грустный мужчина с интеллигентной внешностью и бородкой клинышком. Вот, сидит напротив меня и поглощает роллы, аккуратно макая их в соус.

Потом дошло — меня тупо проверяли. Классика — посмотреть, как новый работник ест. Чуть не захихикал в свою тарелку. Ну, ребята, что за детский сад? О таких проверках написано разве что не на столбах вокруг. Плевать. Не торопясь слопал угощение, поддерживая тихую беседу малознакомых людей.

* * *

Редкие деревья Москвы окутались первой зеленой дымкой — пришла весна. Дышать стало легче, жить стало интереснее.

Мой рабочий день вошел в любопытное расписание.

В десятом часу утра приезжаю на метро «Пушкинская», до 10 что-то быстро лопаю в «Макдоналдс» у метро. Топаю в редакцию.

В почте уже пара десятков писем от Эда и арт-директора журнала, Севы Галкина, с новыми материалами для верстки. Читаю почту, размешивая кофе в большой кружке.

Чуть позже появляется мама Эда Мишина и готовит на всю редакцию обед. Эту тихую улыбчивую женщину я встречал с радостью — она была истинно мамой всем голубым ребятам редакции. Опекала каждого, знала кто чем дышит и что любит есть.

— Тиль, — окликает меня женщина с кухни. — Сегодня твоя любимая тушеная картошка с грибами. Ты рад?

— Да-да! — Воплю со своего места, — спасибо!

Позже появляется девушка-редактор сайта ГейРу. Высокая крепкая Лена моих лет.

— Тильчик, ты уже тут, пчелка наша? — приветствует меня Леночка, скидывая куртку, — Пошли быстренько покурим, пока Эдик не прискакал и не утопил нас в ворчании, зануда.

Да, Эду реально не нравились курящие сотрудники. Особенно, когда мы толпушкой шли на улицу и терялись там минут на двадцать.

В дверях сталкиваюсь с высоким черноволосым Костей. Муж нашей редакторши. Ага, меня это тоже поначалу удивляло. Жена занимается сайтом, пишет статьи, собирает авторов, новости. А главным бухгалтером ГейРу — ее муж. Эта семья работала у Эда уже туеву хучу лет.

Получилось так, что они и стали в редакции самыми близкими мне людьми — довольно много часов мы проболтали с Леной. Она же уговорила меня написать для портала десяток статей. Писал их под разными именами и даже получал какой-то условный гонорарчик…

…Рабочий день набирает обороты — в квартире появляется встрепанный со сна и немного неадекватный Эд. Начинает нарезать круги по комнатам, командуя, решая проблемы. Появляются первые посетители, облепляют хозяина конторы.

Меня частенько отрывают от работы — то срочно что-то мелкое сверстать, распечатать, то переслать по электронке картинки, или потаскать пачки с новым журналом в редакцию.

Людей в квартире все больше. Давка, как в метро.

Ближе к вечеру влетает Сева Галкин — арт-директор журнала. Невысокий крепенький парень, дорого одетый. Вечно орет что-то в мобилку — та словно приклеена к его уху. Так, зажимая плечом аппаратик, со всеми бурно здоровается, иногда хабаля. Хохочет, тыкает мне пальцем в монитор, бурно оценивая новые оформленные статьи:

— Тиль, это дрянь! Фу! Ну, прекрати! Ты можешь лучше! Убивай все нахер! Переделываем!

Первое время я честно убивал свежий дизайн очередного разворота журнала, что так не впечатлил Галкина. Пока Эд не постучал пальцем по виску:

— Дурью не майся, поменяй пару кусков местами — Севочка не заметит.

И правда, чуток менял дизайн и слышал тут же восторженное за спиной:

— Ну, вот Тиль! Ты — гений! Вот! Лана, работай — я убежал. Фотосессия ждет…

Как фотограф, Сева Галкин меня впечатлял — парень создает фотографии яростно, истерично, но всегда интересно. Его работы смотришь с удовольствием. Да — часто там обнаженка с мускулистыми парнями, что чуток не моё. Но, у Севы это получается как-то художественно-благородно.

Посетители разные — редко забредали солидные рекламодатели всяких брэндов, чаще прибегали какие-то проститутки или их сутенеры. Эти ребята как раз и заполняли последние страницы журнала своими рекламками и объявками.

Подкрашенные жеманные мальчики тихо шептались с Эдом, а потом брели к бухгалтеру и расплачивались за очередной месяц рекламы. Насмотрелся я этих чудиков много — зоопарк какой-то. Словно попал в фильм Альмодовара — фрик на фрике — все в редакции ошивались.

Хотя в самом коллективе явных пидовок не было — Эд как-то подобрал коллектив из здоровых плотных парняг. Чаще бородатых, пузатых. Эдаких «медведей». Не поголовно, нет. Мелькали иногда вьюноши, но редко.

Знаете, забавная картинка, когда крупный бородатый мужик заламывает руки и картинно стонет:

— Ох, я так устала! Но все-все сделала! Я молодец, правда?

— Так, девачки! В офисе не хабалить! — тут же весело прикрикивает Мишин. — У нас тут клиенты серьезные ходят.

В это время в дверь заглядывает нечто накрашенное с длинной черной челкой и красными бровями.

— А тут можно объявление дать?

Все поворачивают голову к двери. Секундная пауза. И комната грохает смехом. «Серьезный клиент» испуганно хлопает длинными ресницами… Иногда у нас было довольно весело…

Простой рабочий день завершался тихо — около семи-восьми вечера все разбредались по домам. Я часто задерживался — то ли добивал последние тексты, то ли перебирал фотки для CD.

Эд попросил однажды разобрать тонну инет-фоток с юнцами лет 18-ти. Сборная солянка из голых парней. Моя задача была оставить самые крупные и качественные картинки, вычистить дубликаты, записать CD, сделать ему обложку на цветном принтере — потом этот диск с годик продавали в интернет-магазине. Solar Boys, что ли, я назвал сидюк — не помню уже… Такая работа в радость. %)

В последние дни сдачи номера все менялось. Чаще — на выходных.

Я тупо несколько часов чистил и добивал последние страницы журнала. Вокруг носился нервный Эд Мишин, чуть не носом залезая мне в экран. Рядом на взводе крутились его друзья на невнятных должностях в компании. Вычитывали тексты, лезли ко мне с правками. На такое у меня уже многолетний иммунитет, потому просто тихо работал.

Сева залетал в редакцию ближе к двенадцати ночи — на него с криками все набрасывались, типа обложка не готова! Где фотографии модели?! Ты нас убиваешь!!!

Сева психовал — швырял мне на стол диск с фотосессией, а свой мобильник грохал об стену. Каждый номер журнала, что выпустили при мне, сопровождался разбитым дорогущим мобильником. Иногда Сева терпеливо ждал, пока я завершу работы над файлами, а иногда тихо пытался слинять домой. Бывало, у него получалось, но чаще я подпрыгивал от вопля Эда Мишина:

— Вот стерва, опять сбежала! Догоняйте его!

Несколько парней срывались с места и исчезали в темноте подъезда. Минут через десять чуть ли не силком затаскивал в редакцию Севу. Тот жутко матерился и прям слезно просил отпустить его домой — уже поздно, он устал, завтра фотосессия с миланской моделью…

После полуночи все, наконец, сваливали и я оставался в редакции в одиночестве — моя финальная обязанность была — подготовить все к печати. Сидел и тупо тестировал постранично весь номер, проверял на технические огрехи и прочее занудство пре-пресса (пробная печать).

Признаюсь, меня такое одиночество обижало — как будто мне одному это надо?

Часам к 6 утра появлялся испуганный мальчик-курьер из типографии. Что ты! Ужас какой — его отправили к гомикам съездить! Мальчик зажатый, нервно с лапки на лапку переступает, пока я сонно записываю последний диск. Глазками так и зыркает по сторонам, так и зыркает.

В редакции есть на что посмотреть — огромные плакаты с обнаженными культуристами на стенах, с некоторых полок реально свешиваются силиконовые херы. Это Сева для онлайн-магазина фоткал десяток фаллосов. Так и валялись они несколько месяцев по всему офису, пока наши дамы не возмутились… Везде картинки с обнимающимися геями, флаг радужный под потолком болтается, статуэтки античные в каждой щели. Прикольно для свежего взгляда.

В итоге, курьер опрометью исчезает из гнезда разврата, утаскивая в рюкзачке диск с журналом. На второй или третий раз, паренек уже улыбался мне, здороваясь. Привык, однако!

Все — отпахал свое — усталый бреду к метро по просыпающейся Москве.

В центре внимания

Любопытно, но в последние годы двадцатого века, когда я обитал на Урале, из-за моих бесконечно разнообразных увлечений и дурной кипучей энергии, стал довольно известным человечком в городе — буквально ежевечерне у нас дома скапливался народ, кто-то меня все время дергал «на поболтать», мы с супругой мотались по каким-то молодежным тусовкам — барды, ролевки-толкинисты, студенческие капустники. Бесконечная круговерть общения, ржача и приколов. Все запоем читали только-только появившуюся на рынках фантастику. Всегда было о чем потрепаться, где-то побегать по полям с мечами, было где побренчать на гитаре и с кем выпить водки. Тогда же впервые я сплавлялся по реке Урал на байдарках, выпускал свою газету и многое-многое другое…

Оказавшись в Москве, попал в вакуум — никому я тут не был нужен, никто со мной не рвался дружить. Может, потому и стал писать. Волна известности, что дали тексты, мне понравилась. Я снова в центре внимания, снова люди меня дергают — письма, общение, симпатии и дураковаляние.

В реальности появились первые друзья — вот именно этого мне не хватало — быть в центре происходящего. Вот же гадское тщеславие — ничего из себя не представляю, но лезу, лезу куда-то.

Потом со стонами и ворчанием отбиваюсь от друзей, приятелей, поклонников. Неискренне отбиваюсь. В глубине душе наслаждаюсь! Вот такой изврат.

Сейчас же, работая на портал ГейРу, занимаясь журналом и став чуть ли не главным ответственным за Группу взаимопомощи для геев, вновь окунулся в этот кайф — огромное количество людей вокруг — и всем я нужен, все дергают, обрывают мобильник… Притом, в большинстве своем именно геи. Реально хорошее время.

А вот в кругу моих самых близких друзей, я неожиданно отошел на второй план. Да — сетератор, да — «Тилич, наше солнышко!», но это быстро стало привычным. В нашей тесной стае всё крутилось вокруг Ворки — он был центром обсуждений, проблем и нервов. Ему все звонили, дергали, вытаскивали…

Мы так же чуть ли не еженедельно собирались толпушкой — Анжело, Ворка, Мэйка и я. Гуляли по Москве, иногда забуривались в гей-клубы. Потом уставшие и слегка нетрезвые сваливались штабелями дома у Анжело или у меня. Укладывались вчетвером на одном диване, голышом, под общим одеялом. Около часа еще возились, дурачась и дергая друг друга за разные места, ржали. Ничего серьезного — просто дурилово.

Мэйка реально запал на моего «редактора» — ярко и откровенно страдал по нему. Каждую минуту старался повиснуть на его шее. Обнять, поцеловать, прижаться. Садился только рядом с ним, спал только с ним в обнимку.

Ворчик весело отбивался, но не слишком активно. Я же пытался втиснуться между ними — чаще просто из вредности и какой-то едкой мелочной ревности. Мэйчик тут же накидывался на меня бунтующим котенком… Анжело взирал на всю нашу возню с отеческой усмешкой и всепонимающим взглядом. Типа «ох, уж мне эти пидарасы…»

Ворка не давался никому — со мной отношения пока завяли, с Мэйкой все оставалось на уровне игры. Правда, Ворыч пару раз съездил в Тулу в гости к Мэйчику. Что уж там было — не знаю, но их отношения не изменились: тоскливая привязанность со щенячьими глазами от Мэйки и добродушное молчание со стороны Ворчика. Ага-ага… Мазохист он какой-то, наверно, да? Ха…

Так и жил — днем в редакции, вечером на группе или с друзьями. На все реально перестало хватать времени. Потому иногда с Воркой выбирались погулять по ночной Москве — благо пришло лето и хотелось на воздух.

Нам с ним было проще вырваться на такие прогулки — Сашка-Анжело в жизни так время убивать не станет. «Одурели что ли? Мне спать надо!» Мэйка чаще в Туле, и слава богу…

Шлялись фиг знает где, но больше предпочитали центр Москвы, со старыми домами, историческими улочками. Просто бродили и иногда пели всякую хрень в две глотки, например, «Я шоколадный заяц, я ласковый мерзавец! О! О! О!..», тут же закатываясь в хохоте.

Часто зависали на каком-нибудь пешеходном мосту через Москву-реку. Больше всего пришелся по душе огромный модерновый стеклянный мост у метро «Киевская». Торчали там подолгу. Просто стояли молча и смотрели на темный поток реки далеко под нашими ногами. Я смолил сигаретку за сигареткой. Тихо, мирно вокруг. Сумасшедший город в четыре утра тоже притих, задремал. Через пару часов он засверкает блестящими змеями пробок, огнями рекламы, потоком вечно злых людей. Крики, гудки, вонь и взвизги первых газонокосилок на клумбах…

А пока тихо и мирно — мой любимый человек рядом. Что еще надо? Вон — стоит и молчит о чем-то своём, слегка поскребывая первую щетину тощими пальцами на остром подбородке, уставился в воду…

Мне надо было большего в наших отношениях, но не получалось. Смирился? Наверное, да… Никогда прямо не воевал за внимание людей. Ну не получается? Ну не будет парень моим бойфрендом? Да и ладно… Себя тоже уважать надо. Что это я, как Мэйчик, буду унижаться и преданно висеть на шее? Щаз, ага… Хотя, с досадой понимаю, что вел себя в те годы именно так…

Ладно, дома похныкаю. А сейчас ОН рядом — хотя бы так — погулять, пошляться, попеть хрень всякую. Хотя бы так…



Блядские эпизоды

Смешно, но как раз тем летом, мне стали поступать неожиданные предложения со стороны парней. В редакции кто-то подходил знакомиться, на группе напрашивались поболтать как-нить за кофе, писали смсэски, звонили, выдергивали в кино…

На зло одному гаду, отвечал всем. Ну, мы жа интеллигентные люди? Зачем мальчиков обижать? Тем более против ТАКОГО внимания я совсем даже не против. %) Словно изголодавшийся, ринулся на амбразуры.

Во всех этих встречах была с моей стороны какая-то истеричность — да, встречался, забирался с парнями в постель. Иногда очень даже весело трахался… Ребята мелькали разных возрастов. Чаще младше меня.

Мои друзья смеялись: «Тилич себе снова мальчика завел! Где ты их берешь? Поделись поляной!»

* * *

Питерский вьюнош девятнадцати лет. Юный транс. Любит путешествовать и взрослых мужиков. Больше любит деньги, конечно. Обаятельный малыш с ласковыми руками, хабальным поведением и пустым мозгом блондина. С меня много денег выкачать не смог, но несколько раз оплачивал ему дорогу между столицами. Заскакивал мальчик ко мне на пару ночей, а потом отправлялся по друзьям на неделю. Перед возвращением в Питер забегал ко мне и клянчил денег на обратную дорогу. Расстался с ним, получив порцию истерик, слез и оскорблений.

* * *

Тихий парень-ровесник с поведением гота или эмо… Познакомились на работе. Он из авторов ГейРу. Парень получил гонорар в бухгалтерии и встал около моего рабочего места:

— Кофе хочешь попить в ресторанчике?

На первом же свидании юноша холодно сказал, поглядев в глаза:

— Не люблю все эти ухаживания и обнюхивания! Трахнемся сегодня?

Встречался с ним две недели. Циничный и мрачный парень затягивал меня в какой-то депрессивный омут. Из дома он любил выбираться только после 12 ночи — пошляться по клубам и ресторанам. Все вокруг его раздражали, мир он ненавидел. Тогда я впервые узнал, что такое яркая мизантропия. На мой недоуменный вопрос «зачем ему я» парень ответил:

— Ты просто светлое пятно — смешливый чувак-хохотун. У меня таких друзей пока не было. Хоть какое-то разнообразие, пока не надоел…

Парень затянут всегда во все черное — худой, высокий и желчный. Бр-р-р… Гот надоел мне быстрее. Вежливо раскланялись и попрощались.

Сейчас он один из известных колумнистов на целом ряде порталов. Написал несколько романов о Москве и гей-проституции. Хм…

* * *

Его место быстро занял улыбчивый крупный парень-бисексуал из нашей группы взаимопомощи — эдакий медвежонок. Лохматый такой… Весь, полностью лохматый… А так как мальчишка еще молод, лет двадцати трех, то все его поджарое тело было густо покрыто светлыми-светлыми волосиками. Такой нежный детский пуховый ореол. Я аж млел, когда изучал тело приятеля. Единственно, где были проплешины чистой кожи — на боках… Прикольно! С парнем встречались несколько недель, пока он не решил жениться. Звал меня на свадьбу шафером, но мне показалось, что это уже как-то чересчур. Застеснялся и отказался…

* * *

На сайте знакомств, где у меня пустой эккаунт уже лет пятьсот, вдруг постучался слабо знакомый юнец. Большеглазый мальчик-красавчик лет восемнадцати. Ну, и нахрена ты мне надо? Такие мальчики в мою сторону смотрят с презрением и фырканьем.

«Привет, а я тебя знаю — ты в нашем институте работаешь! Как делы?»

Вот уж не ждал не гадал, что кто-то меня узнает по мутной фотке пятилетней давности. Вообще-то встречаться со студентами с работы моветон, думаю. Хотя там попадались экземпляры, мама не горюй… Успокаивало то, что я уже несколько месяцев работал в другом месте. А мальчик — красивый. А я там уже не работаю… А мальчик…

Встретился с пацаненком в метро. Классный, сучонок! Эх!! Небольшого росточка, поджарый брюнетик. Оранжевая рубаха под кожаной курткой. Синие джинсы и… желтые туфли… Ярко!

Парень потянул меня в какую-то задрипанную пивнушку на старой улочке Москвы. Через часок, сидя за столиком, покрытым липкой скатертью, юноша с жаром размахивал бокалом с пивом и вещал о Жириновском. Он был маньячным сторонником этой партии. Говорил парень долго, пьянея прямо на глазах. Через часа три выбрались на улицу.

Студент радостно сверкает пьяными глазками, а у меня башка гудит от пива, курева и того бреда, что вылил на меня красавчик. Как-то я уже и не рад был знакомству… Пацан шустро сбегал в какой-то заплеванный темный угол ночной улицы и радостно помочился.

— Ну что? К тебе? — произнес пацан, дергая меня за рукав футболки.

Зря я согласился. Набрали по дороге еще несколько склянок с пивом, и вечер продолжился. Еще пять часов слушал идиотские разглагольствования студента о политике. В итоге, он пьян в драбадан, еле слова связывает в предложения, но говорит и говорит. Млять! Уснул бы ты, что ли? И вдруг…

— Уф, ну вот где-то так, — выдавил из себя мальчик. — Так, пивас кончился, теперь давай поебемся…

— Кха! Чиво? Реально чего-то такого хочешь? Ну-у-у-у! Да давай… — я тоже был далеко не трезвый. Мне-то что было делать во время его трепотни? Сидел и сосал пиво, да кивал башкой…

Естественно, то что было потом, вызвало у меня только улыбку… Мальчик пьяно обслюнявил меня всего. Попросил сделать ему минет и отключился во время процесса…

Через недельку мальчик позвонил снова. Говорил, что с ребятами набухались на даче, что потерял деньги, домой идти стыдно. Уже две ночи спит по подъездам, можно ли ему пожить у меня? Послал ребенка нафик… Хрень какая…



Чижик

Больше всего в тот период мне запомнился тощий страшненький парень моих лет. Он пару раз появлялся на группе взаимопомощи. Я уже часто сам был ведущим встреч, модератором группы. Покрикивал на ребят, рулил темами — стал эдаким старожилом-ветераном, да еще и работаю на ГейРу. Крут, ваще!

Трафик в группе серьезный — редко кто появлялся больше двух-трех раз. Решат свою больную проблему и исчезают. Все время новые лица, но со старыми проблемами… Я же в центре внимания, королева такая…

Жутенький парень подошел ко мне после встречи и предложил дружбу. Так вот прямо и сказал: «Давай дружить?» Во мне проснулся усталый циник, и я чуть не ляпнул парню в лицо: «Ты себя в зеркале видел, зайка?» Но мы жа интеллигентные… Н-дя… Это я уже говорил…

Но, он и правду страшненький. Нескольких передних зубов нет, потому паренек даже улыбается, прикрыв рот ладонью. Подбородочек болезненно мелкий, как у крыски. Кожа серая и грязноватая даже на вид. Весь какой-то ссутуленный, затюканный. Такие люди меня всегда напрягают. Как себя вижу много лет назад. Такой же был когда-то. Ну, может с внешностью все-таки не так плохо было. Девушки до сих пор мне на шею вешаются постоянно. Задолбали…

Да, я давно не в форме — и возраст, и лишний вес. Но, все же стараюсь держать себя хрустяще чистым. Что бы ни запаха лишнего, не пожёванной одежды. Когда состриг свои длинные патлы и стал носить полубокс, Ворка восхищенно выдал, что я помолодел лет на пять. «Такой солнышонок стал», говорит это с шуточным придыханием! Поржали тогда…

И вот стоит передо мной страшненькое нечто с грязными сальными волосиками на прыщавом лбу и грустно заглядывает в глаза снизу вверх. Он мне даже до плеча не доставал. Одет во что-то потрепанно-старое… Тоненький джемперок на голое тело и застиранные джинсы. Джемпер и летом? Эм… Как же он потеет, наверно…

Но, не нашел в себе силы отказать парню.

Слишком больные глаза, слишком много в них ожидания, что сейчас его нахер пошлют… Словно в зеркало глянул, кривое…

— Давай попробуем, дружище, — смущенно промямлил я.

У парня прям лампочку внутри включили. Ну как такому отказать, а?

Несколько дней гулял с ним по вечерней Москве. Сидели в «Маке», бродили под редким летним дождем. Парень кушал неаккуратно, все время что-то проливал… Боже… Какой-то невезучий чижик… Как-то мигом взял главенство над дико стесняющимся человечком. Слегка командовал им. Какое-то превосходство чувствовалось. Сладкое такое… Жуть…

Заставил парня привести себя в порядок — хотя бы подстричься аккуратно. За ручку сводил в салон… Попросил сбрить с подбородка пару торчащих волосков — это у него за бородку считалось. Ненавижу растительность на лице.

Забрели в пару торговых центров и купили ему несколько приличных шмоток. Ха, я как доминант из БДСМ, право слово.

Но я прекрасно понимал, что никаких чувств, кроме жалости, этот замызганный парень у меня не вызывает. В башке у него никаких умных мыслей или просто какой-то оригинальности мышления. Часто рассказывает о своей маме, с которой живет и часто ругается. Такая вот противоположность красавчику-алкашенку, о котором рассказывал выше. Серая блеклая личность. Потому просто жалость — не за что зацепиться. И я, возясь с ним, чувствовал себя, как блааародный рыцарь — делаю парню подарок, гуляя с ним, что ли? Некое самолюбование проснулось… Что-то начало колбасить от таких мыслей. Но…

Парнишка подчинялся мне беспрекословно — согласен был на всё, если со мной. Это тоже несколько напрягало. Вообще, у него не было ни на что своего мнения. Заглядывал мне в рот и мелко кивал. Реально какой-то сабмиссив-пассив. Молчит, таращится бесцветными глазенками и выполняет все распоряжения… Быстро и бестолково.

Через недельку парень осмелел:

— Я тебе нравлюсь?

— Конечно, дружище! — заверил я почти искренне.

— А мы с тобой попробуем… ну… в постели там… Извини! — парень вдруг весь сжался и глаза его влажно заблестели. Он быстро затараторил, — Ты не подумай! Я не такой! Правда… Прости, Тиль! Я не буду больше о таком… серьезном…

— Стоп, чижик! — Я его так называл последние дни, и покровительственно взлохматил ему редкие волосенки на макушке, — Ты чего переполошился? Хочешь попробовать в постели? Да нивапрос…

Твою мать, ребята! Я старая прожженная сволочь! Зачем я это делаю? Ведь нафик мне оно не упало! Я же собирался с ним тихо и вежливо расстаться. А тут постель? Да его часа четыре в керосине отмывать надо… Прыщи эти… Зачем?

— Правда? — снова включилась лампочка.

— Правда, — как можно теплее сказал я, отвесив себе мысленный пинок под зад.

* * *

Встретиться решили в ближайшую субботу. Чижик появился у меня дома — весь выглаженный, в новой одежке, с бутылкой дешевенького вина в пакете-маечке из «Ашана». Напуганный, поглядывает большими глазами, почти не мигая. Меня же от всей ситуации несколько потрясывало — и вроде хренью занимаюсь. И… смешно что-то…

Парень шмыгнул в ванную и завис там минут на тридцать. Ну, это ничего — хоть отмоется… Все не так тяжко будет… Я бестолково послонялся по комнате, ожидая нового партнера. Налил вина в старенькие бокалы, сыра настругал…

Наконец, чижик вылез. Совершенно голый, с аккуратным члеником, победно торчащим из темной густой поросли внизу впалого живота.

— Вот, — как-то тускло выдохнул парень. — Как мне лучше встать, что бы тебе было удобнее?

Я нервно потянул футболку через голову. Это вот так сразу? Чорд…

— Эй, мелкий, — несколько ошарашенно спросил, дергая ремень на джинсах, — а предварительные, там, ласки? Поцелуи?

— Только неглубоко и без засосов, — пробормотал парень, глядя в сторону, — я их боюсь…

Млять! Боюсь засосов?!

Из меня будто воздух выпустили. С размаху уселся на диван и заржал в голос. Хрен знает, что за реакция… Но я тупо и очень обидно заржал… Над всей этой ситуацией, над этим дурным парнишкой… Над собой, дурой…

Чижик вздрогнул, дико глянул на меня. Побледнел.

А я не мог остановиться — хохот просто раздирал. Ведь понимал, что сейчас дико-дико оскорбляю человечка, просто мерзко делаю… Но остановиться не мог… ПРОКЛЯТЬЕ!!!

Парень ужаленно метнулся в ванную, сгреб свои шмотки и стал бестолково натягивать их, путаясь в штанинах и рукавах…

Все же я заставил себя сцепить зубы и заткнуться. Сука такая! Прыжком выскочил на балкон и нервно закурил, не соображая, что теперь делать. Это было так подло с моей стороны… Что за нахуй? Что теперь? Как исправить?..

Ответом был хлопок входной двери. Больше парня не видел… И не искал… Не смог…

* * *

Под занавес 2004 года я как-то грустно подсчитал, сколько же у меня было партнеров за год… Четырнадцать. Твою мать! Почувствовал себя блядью… Да ну нет! Я не блядь… Просто жизнь… не удалась…

Тригея. Часть 5. Посыпалось

Но 2004 год еще не закончился. Еще на дворе июль и я кручусь в круговерти парней, каких-то встреч, созвонок. Друзья тоже постоянно рядом. Все это наполняло жизнь и плескало через край.


Странный осадок после моих «загулов по мальчикам» неожиданно стал накапливаться. Словно, грязный какой-то стал. Тихонько внутри разрасталась прежняя, уже забытая тоска. Не было рядом именно моего Друга, моего человека. Ворка вроде есть, но его все время надо делить с кем-то, то с Анжело, то с Мэйкой… «В очередь, суки!», как говорится.

Может, я какой-то слишком придирчивый к новым знакомым? Требования завышенные? Почему меня все время что-то не устраивает? Что-то отталкивает?

Вот, что Ворыч иногда творит? Пропадает часто, исчезает с радаров. Может вырубить телефон на пару суток, а потому удивленно: «Я спал!». На встречи опаздывает минимум минут на сорок. Прощаю же? Лехко…

Это вообще у него правило — всегда опаздывает. Как-то я наблюдал, как Ворка собирается на выход. Я уже одетый, застегнутый, нетерпеливо стучащий коленом по сумке на длинном ремне.

Он то метнется в ванну что-то там прилизать на голове. То футболка не та, то пятно на джинсах. А на кухне чашка не мытая. «Где мой дезодорант? Тилич, не стучи сумкой — раздражаешь!»

Никогда и никуда он не успевал. Факт. Если когда-то… случайно… Праздник просто! Девки чепчики кидают! И эта его манера серьезно раздражало поначалу.

Однажды ждал его после работы в метро. Договорились, что пойдем в кино на вечерний сеанс. Я с книгой в обнимку — знаю, что эту сволочь ждать долго. На мобилу не отвечает — завершает какие-то дела на работе. Из-за своей «собранности» мог торчать на работе до 12 ночи. Но сегодня клятвенно меня заверил, что уйдет пораньше. Ну, не позже часа после окончания рабочего дня.

Стою жду…. В конце первого часа ожидания все же снова набираю его номер.

— Тильчик, я уже выскакиваю. Ща буду… Двадцать минут и на месте…

Ну, ок… Читаю… Ноги гудят — станция без скамеек. Менты, шляющиеся по перрону, уже с любопытством поглядывают в мою сторону.

В конце второго часа снова набираю. Не отвечает. Но капает смс: «Уже в метро. Буду через 15 мин».

Выхожу к поездам поближе и начинаю сканировать выходящих людей. Развлекаюсь так минут 30. Нет парня! Да твою маковку! Снова выдираю из кобуры мобилку…

— Упс, — тут же виновато отзывается Ворчик, — я забыл, что ты меня ждешь! Ну прости! Я уже к дому подъезжаю. Давай завтра встретимся?

Матерился я потом долго. И все равно же простил и забыл. Хм… Ну, не совсем забыл — сейчас вспомнил. %) То есть я совершенно спокойно прощаю любимому другу довольно многое. Как, надеюсь, и мне прощают мои дурные привычки.

Почему тогда такие нескладушки с другими? Что меня все время отталкивает от новых людей? Что я в них ищу? Второго Ворку, но с более мягкой версией, что ли?

* * *

Жизнь бежала своим чередом — на улице теплынь. В эти годы еще не было в Москве смога и температур под сорок. Дышалось и ходилось отлично! Чем и занимался.

Мэйка как по часам появлялся в Москве — выходные проводили все вместе. Весело и беззаботно. Много смеялись, много гуляли. Потом дружно провожали Мэйку в Тулу, усталого и счастливого.

В один из вечеров Сашка с Воркой переглянулись и сообщили, что, если я очень хочу, то могу посмотреть со стороны на их БДСМ-экшен.

После Гейру, проблем ребят из группы и прочего-прочего, увлечение моих друзей я уже воспринимал как некую забавную штуку. Не более того.

А посмотреть? Да только в радость! Где, когда?



Постижение

Собрались на выходных у Анжело дома. В этот раз с нами не было Мэйки и хар-рашо. Трепались, курили, смеялись. Пока Анжело не скомандовал к началу. Мы переместились в большую комнату. Чего-то я напрягся…

— Тилич, сидишь в углу тихо, как мышь, — наставляет меня Сашка, — Если что-то пугает или не нравится, то просто встань и выйди на кухню, постарайся нас не отвлекать криками или возмущением каким. Не обламывай экшен. Помни — это все добровольно и все доставляет нам удовольствие.

Я только покивал, уже пугаясь.

Первым делом Сашка вытащил откуда-то из-под кровати старый потрепанный дипломат на кодовом замке.

Друг стал собран, деловит, словно готовится к тяжелой работе. Сосредоточенно переоделся во все черное. Натянул старые велосипедные перчатки с обрезанными пальцами. Я же занял место подальше у балкона, нервно покашливая.

Сначала на свет из чемоданчика появились пучки кожаных плеток. Сашка отложил их в сторону. Далее засверкала змейкой тонкая никелированная цепь, с развешенными на ней там и сям желтыми замочками.

Эту гирлянду Анжело отложил на стол и вновь нырнул в дипломат.

Следующим предметом оказался веер из… простых бельевых прищепок на картонке. Простые такие, по-идиотски цветные, пластиковые. Я захлопал ресницами.

Сашка шустро освободил стол от всего лишнего. Осталась только цепь и прищепки. От дивана шагнул к нему Ворка. Я и не заметил, когда тот скинул с себя всю одежду и нацепил этот странный ошейник с заклепками.

Анжело мягко уложил Ворчика спиной на стол. Мне стало плохо видно со своей банкетки — что там происходит. Привстал, вытянул шею.

Слегка помассировав грудь «редактора», бока и возбужденно торчащий член, Сашка стал медленно и аккуратно пришпиливать к груди парня дурацкие цветные прищепки. Ворка изогнулся на столе. «Верхний» придержал его левой рукой, не давая сильно дергаться.

Через несколько минут от сосков и до пояса по боками «нижнего» шли две дорожки прищепок. Тот резко дышал сквозь зубы. Последняя пара прищепок повисли на мошонке.

Все это проходило в полной тишине, лишь нарушаемой всхлипами Ворыча. Меня просто трясло от жалости к «редактору». Прищепки? На яйца? Еб-б… Хотелось отвернуться и сбежать куда-то. Но я смотрел не отрываясь.

Сашка тихо шаманил, склоняясь в трясущемуся сабу, мягко цеплял цветные пластмасски кончиками пальцев. Как на струнах играл, заставляя партнера извиваться на столе.

Сколько это происходило не знаю — весь мой мир как-то сузился до небольшого экранчика, а вокруг клочья тумана. Все происходящее было реально жутким действом. И не где-то там в видике, а вот тут, прямо перед моим носом, в паре метров… На стареньком советском круглом столе.

Не помню когда прищепки сняли, но вот уже Ворка стоит у двери и Сашка аккуратно навешивает на него блестящую цепь. Обматывает тело, по какой-то сложной схеме, щелкая замками. Словно упаковывает.

Сабмиссивчик тихо хихикает: видно, цепочка холодная. Тут его руки вздернули вверх. Оказывается над косяком двери в стене вбиты два небольших крюка. Руки «нижнего» пристегнуты к крюкам парой браслетов. Но Ворка не висит — просто рост не позволяет и небольшая высота крюков. Цепочка явно болтается на боках «нижнего». Нет натяга, что ли. Саб начинает снова хихикать, поглядывая в мою сторону. Потряхивает тощими бедрами, звеня цепью. Анжело реально злится.

Не знаю, правда ли злится, или это у них роли такие. Ворка пару раз получает шлепок по заднице, типа «угомонись!». «Нижний» послушно замолкает, но нет-нет да и сверкнет в мою сторону веселыми глазами.

Вот это вот хихиканье и взгляды понемногу меня вернули в реальность, прогнали оцепенение. Я просто смотрел как Ворка дурачится, а Анжело на него порыкивает, иногда раздраженно шлепая по жопе ладонью.

Саб крутился пристегнутый к крюкам, что-то шептал на ухо «Верхнему». Сашка спокойно стал мастурбировать каменный член младшего. Через пару минут тяжело дышащий «нижний» кончил в ладонь «Дому». Тот подсунул испачканную ладонь сабу под нос, типа, слизывай. Но Ворчик снова что-то нервно зашептал на ухо Сашке, смущенно кивая в мою сторону. Застеснялся, что ли?

Анжело тяжело вздохнул и вытер руку бумажной салфеткой. Поморщился, пожевал губами и стал снимать цепь с Ворки. Еще пара минут и Анжело повернулся ко мне:

— Усе… Можешь расслабиться! Закончили…

* * *

Ворчик удовлетворенный валяется на двуспальном диване, с любопытством зыркая в мою сторону. Анжело медленно убирает всякие штуки обратно в дипломат. Тут «редактора» подняло с дивана и он потопал ко мне, поблескивая под лучами полуденного солнца влажными бедрами.

— Я могу пройти? — спросил Ворка, ехидно скалясь.

Куда это он? А! Он на балконе футболку вывесил для проветривания. А мои ноги перегораживали проход. Следующая мысль была: «Че это я должен выполнять просьбы всяких нижних мазохистов?» Сидел я, вытянув ноги, и сидел. Даже не шелохнулся, спокойно рассматривая красные следы от прищепок, что украшали грудь и бока сабчика. Ворыч усмехнулся, дернул бровью и перешагнул мои ноги. Ушел на балкон.

— Можно посмотреть? — что-то слишком резко вскочил я и подошел к Сашке, — Ну, цепочку…

— Аха, — отозвался хмурый Сашка и протянул мне груду железа, — Можешь даже примерить.

— Давай-давай, — поддержал идею смеющийся Ворка с балкона, — Только футболку нафик…

Я тоже разулыбался.

— Тока это, ребят… Это не экшен, — уточнил я быстро.

Оба весело фыркнули. Сашка пояснил:

— Тилич, ты — ваниль. То исть, вне Большой темы. Никто в этом не сомневается, Сонце!

И они, дурачясь, в четыре руки стали заматывать меня в цепочку. Она реально холоднющая! Ай!

Быстро намотали на меня железо, защелкнули замки и оба заржали. Я повернулся к зеркалу в коридоре… Фу, блядь…

Выглядел я, как вареная сосиска, обмотанная веревочками. Между натянутыми полосами цепи свисают реально белые жировые складки. Это все выглядело мерзко. Не так, как на воркиной фигурке пловца. Далеко не так — я был какой-то жалкой карикатурой…

Судорожно стал срывать с себя цепочку. Ребята пытались отговорить, но такой гадости я больше видеть не хотел… Знаю, что не ахти мое тело, но так явно и прям в лобешник…

Дальше пошла простая тусовка на квартире у друга, с хохотом, сигаретными посиделками на кухне. Чай-кофе… Об экшене почти не говорили. Так… Ребята поинтересовались моим впечатлением. Честно, но сжато высказался, что напуган, но ожидал большего, почему-то. Проехали… Я еще сам не понял, КАК к этому относится.

Ворка шлялся по квартире голышом, одетый только в ошейник. Симпатично так выглядит. Но вот алеющие следы от прищепок меня долго нервировали.
Разрушение

К концу лета, когда я уже пятый месяц работал в журнале «Квир», что-то поменялось в моем отношении к ГейРу и его хозяину. Я видел перед собой нервного и не всегда адекватного мужика, который тупо зарабатывал деньги. Вокруг редакции и портала крутилось много воодушевленного народу — все рвались помогать гей-движению хоть круглосуточно, за просто так. Хозяин портала с радостью их принимал, оглаживал по головкам и быстро отжимал соки.

Все это было какой-то кислой игрой — Эд тупо зарабатывал бабки. Ему было начхать на гей-движение, просто сидел у какой-то кормушки. Постоянно в разговорах мелькали названия заграничных грантов. Насколько это было реально — не знаю. Вряд ли бы кто дал мне услышать что-то серьезное.

Все заработки журнала, портала и онлайн-магазина были мизерные. Поверьте, я не первый год в подобном бизнесе. Журнал вообще не окупался — его за пределами редакции и тусовки друзей, никто и не видел.

Но редакция жила, журнал печатали, сотрудникам платили зарплату. Кормушка явно была, хотя и так себе — корытце, скорее. На портале прочно обосновались гей-сауны, клубы и порнодельцы.

Сам Эд тоже приторговывал каким-то левыми дисками с порнушкой. Ну такой интернет был в те годы — ничего серьезного выкачать было нельзя — скорости не позволяли. Все искали диски.

Много обложек для этих DVD сделал своими руками, чертыхаясь. Да нет! Какой снобизм? Проблема не в том, что порно. Проблема в количестве. Когда на выходных сидишь и клепаешь с утра до вечера пару сотен обложек, то реально тошнить начинает. Притом Мишин отдавал мне на обработку хард-порно с бритыми амбалами в кожаных ремнях. Сцены в подвалах, качалках или тюрьмах. Утомляло это…

И почему-то основатель портала был уверен, что все вокруг с горящими глазами и забесплатно ринутся ему помогать. Он говорил много красивых обтекаемых слов — само обаяние. Но когда уходили посторонние, то позволял себе орать на сотрудников фирмы, не выбирая выражения. Чистый мудак.

Однажды наорал на свою маму. Она с утра забежала на почту, что бы отправить несколько редакционных писем, и перепутала марки. Наклеила более дорогие, что ли. Как же взбесился Эд!

Отношения внутри семьи — дело сугубо личное. Если здоровенный бородатый сынок позволяет гавкать на свою маму — это их дело. Но, не при всех же? Не через головы сотрудников?!

— Чтобы через полчаса разница лежала у меня на столе! — рявкает Эд, — Я все сказал!

Мама молча ушла на кухню. Все в редакции делали вид, что усердно пашут, низко наклонив головы к клавиатуре. Я тоже затих, боясь привлечь внимание придурка.

Усталый и злой, все четче стал понимать, что мне тут не нравится — мелькающие знаменитости из телеящика, какие-то трансы, проститутки… Съемочные команды с НТВ или из Франции. Это все забавно по первой, но не ежедневно же, а? Не по нескольку месяцев подряд! Почувствовал, что хочу обратно в нормальный мир. Да и зарплата в 600 баксов перестала греть.



Изменение

Среди моих близких тоже начался какой-то разлад. Осень, что ли, подступала? Анжело за что-то дулся на Ворку. Я тоже — не помню за что. Мэйка дулся на меня… Понятно, что не бывает в компании людей всегда безоблачно.

Мэйка просто изводил моего «редактора» бесконечными телефонными звонками и письмами. Тот ворчал, но стоически терпел. Потом Мэйчонок обрывал телефон у меня и Анжело с одним вопросом: «Как мне быть? Как мне заполучить Ворку?» Что там ему советовал Сашка не в курсе, а я уговаривал парня, что это не конец света, что, может, все наладится… Ну и другой стандартный треп сочувствия.

Опять выходные, опять к вечеру субботы Мэйка примчался в Москву. Шел какой-то промозглый дождливый август. Мэйчик тощенький, закутанный в желтую ветровку. Грустный, как щенок спаниеля. Встретили его втроем.

В этот раз всей компашкой решили упасть на хату Ворки. В метро Мэйка поймал меня за рукав и жарко зашептал на ухо под грохот поезда.

— Тильчик, ты можешь сегодня с нами не ехать? Мне очень-очень надо с Воркисом поболтать! Наедине! Пожалуйста! Будь другом! Ты же с ним и так часто видишься, а я только на выходных могу… С Сашкой я уже договорился…

Как же меня достали все эти разборки. Значит, у них выходные, а я дома торчи? И почему это я должен не ехать? Мне не меньше твоего, Мэйчик, хочется заполучить Ворку! Может, ты, млять, свалишь в свою Тулу? Потеряйся куда-нибудь, а?

Конечно, ничего этого я вслух не сказал, а слушал нервные просьбы на ухо и мрачнел с каждой секундой. Но вдруг махнул рукой и громко спросил у остальных друзей, о чем-то тихо болтающих напротив:

— Ребят, у меня не получается сегодня составить вам компанию — надо домой мотать. Дела есть. Без обид?

Сашка понимающе усмехнулся:

— Да нивапрос, Тилич…

Мэйка замер рядом со мной, потом нервно полез в свою сумку через плечо, увлеченно там закопошился.

А я поймал взгляд Ворки. Тот пристально на меня глянул и тихонько, почти незаметно, покрутил головой из стороны в сторону. Он не хочет, что бы я уходил?

— Не свисти, Тилич, никаких у тебя дел нет, — мрачно сказал «редактор», — Все я твои дела знаю. Решили вместе побыть, так не ломай компашку.

— Ну, ок, как хочешь, — с облегчение ответил я, и отвернулся от печального взгляда Мэйчика.

Добрались до квартиры Ворки быстро. Я постарался прибить грустные размышления, изучая смешное осеннее освещение станции «Академика Янгеля». Но только еще тоскливее стало.

Никакой веселой тусовки не получалось. Накупили в магазине по дороге всякой неправильной жратвы, быстро все это порубали. Мэйка молча кис, чуть ли не роняя слезы. Мы с Воркой о чем-то трепались излишне весело. Сашка дымил сигарету за сигаретой, насмешливо наблюдая за нами всеми.

Ближе к ночи я решил растрясти грустное настроение и завопил жизнерадостно:

— А поехали в клуб «Шанс», а?! Попрыгаем! Транс-шоу посмотрим… Там сегодня Заза Наполи — поржем!

Как-то мы все шумаром собрались и поехали. Сашка, понятно, поворчал, что ему спать скоро, что он все равно не танцует… Но «редактор» вцепился в него с хохотом и не позволил слинять.

Прикатили на нужное метро около полуночи и потопали до клуба. Идти минут двадцать.

Снова Мэйка дергает меня за рукав. Да достал уже!

— Тильчик, вы с Сашкой идите вперед, мы с Ворычем вас сейчас догоним.

Хер с ними. Ребята остановились у дверей какого-то закрытого продуктового и что-то стали обсуждать. Ой, прямо не знаю что… Такая, млять, загадка века…

Мы же с Анжело прошли еще метров сто вперед и тоже тормознулись. Минут пять стоим, десять… Двадцать стоим, чорт. Меня от сигарет сейчас стошнит… Начинаю злиться.

Ворка что-то доказывает мелкому тульскому парню, размахивая руками. Да они так всю ночь могут разборки устраивать. Ваще-то мы в клуб шли, если кто не забыл.

Не выдержал, пошел обратно к пацанам. Анжело что-то протестующе буркнул мне в спину.

Шагов за двадцать Ворка засек мое приближение, развернулся и раздраженно рявкнул:

— Не мешай, Тиль! Иди отсюда! Еще пара минут…

Замер, как от оплеухи. Вот так, значит? Поморгал и… развернулся. Пошел к Сашке обратно, скрипя зубами. Хочу домой! Задрали меня эти пидарасы! Провалитесь вы все…

Наконец, двинулись к клубу… Я, злой и желчный, пробормотал под нос цитату из какого-то фильма… Правда, постарался, что бы Мэйка моих слов все ж не слышал:

— Ничего личного… Это рынок, детка! Ты — проиграл…

Разве не видно, что от простых отношений Ворыч шарахается? Не видно, что они ему нафик не надо? Что он совсем другое предпочитает? Зачем так давить? Так лезть? Как девочка-пятнадцатилетка! Ну, вот теперь и получай по башке…

На что Мэйчик надеется? Наивный тульский юноша… И какого хрена я должен отходить в сторону, а? То, что он такой молодой и смазливый, что ли? Мне его пожалеть, что ли? Щаз, млять! Не буду никому уступать свое место! Дружба дружбой, а тапочки врозь…

Шел и бурчал себе под нос еле слышно…

Как мы сходили в клуб плохо помню. Только мелькает в памяти то, что все время сваливал от друзей с танцпола и топал в дальний коридор. Там в небольшом прокуренном караоке-баре пьяные гомики всех возрастов скакали под Верку Сердючку. Сам с ними прыгал, с кем-то пьяно обнимался. Пару раз кто-то меня чмокал в щеку и шуточно тискал за задницу. Пусть так, но видеть кислые морды друзей желания не было.

Как только открылось с утра метро, Мэйчик исчез, попросив его не провожать. Поехал домой, в Тулу. И катись…

Саша, усталый и ворчливый, сдержано с нами попрощался и убрел на свою ветку метро.

Ворка подергал меня за рукав куртки… Что им всем рукав покоя не дает?

— Поехали к тебе? Не хочу дома один сидеть.

— Да, давай, — пожал плечами. Против его компании ничего не имею.

Добрались ко мне, рухнули на диван отсыпаться. Оба замотанные и тормозные. Отключились моментально.

Ворчик спит долго, разбудить его нереально. Где-то к ночи воскресенья мне все-таки получилось его растолкать и отправить домой.

На прощание Ворка признался:

— Как же с тобой спокойно, Тилич, тихо и мирно. Нервы не мотаешь, в душу не лезешь…

Потом друг усмехнулся и хитро глянул на меня:

— Ну, последнее время, в смысле.

— Топай уж домой, чудо! — отмахнулся я, разулыбавшись. Знал бы ты, каких сил иногда стоит мне это спокойствие…

* * *

Всю следующую неделю с ребятами не виделся, только созванивался с Воркой. Как-то разом устал ото всех. В редакции обычная суета, вопли. За моим компом все время на выходных кто-то сидит. Не рабочее место, а проходной двор.

Бесит, когда на Рабочем столе Виндов постоянно чьи-то чужие файлы, тексты или фотки, которые строго-настрого удалять нельзя… Не ощущал этот комп своим, эту редакцию, этих людей вокруг… Что я тут делаю?

На неделе Мэйка вновь доставал письмами и звонками Ворку. Швырялся тоскливыми смс-ками. «Редактор» горестно мне жаловался по мобиле. Но, на совет «Пошли его нахуй!», только усмехался.

— Это ты на словах такой крутой, Тилич, а в жизни… сам не сможешь, — вздыхает «редактор», — Мы же не быдло какое. Да и не виноват Мэйчонок в происходящем.

— Ну да, — бурчу, — оба вы виноваты. Он — что влюбился и берегов не чует, а ты — что разрешил этому так затянуться… И раскрутиться на твою голову!

— Да не умею я о таких вещах говорить! — жалобно воскликнул Ворка, — У меня нет твоего подвешенного, млять, языка! Зависаю я…

— Вообще, Тильчег, — продолжил друг через мрачную паузу, — Вот тебе нравится, когда тебя все любят-обожают и восхищенно смотрят, а? Так и мне нравится, аха… А кому не нравится?

* * *

В следующее воскресенье Мэйка снова приехал в Москву, но только к Анжело. Провел у него субботу и исчез.

Как рассказал Сашка, «тульский пряник» просто несколько часов просидел на его кухне и проплакал, глотая пиво.

* * *

Время шло к сентябрю, видеть никого не хотел, киношки не шли. Занудная книжка валяется на диване. Сосед за стенкой что-то заунывно заколачивает, гад… Сидел дома, грыз яблоки и играл за компом в любимую «Монополию».

Капнула почта. Спам… спам… письмо от Мэйки… Эм…

«Значит, это рынок, детка? Да, блядь? Я проиграл?!»

Вообще, он этой фразы не должен был слышать!! Я не понял…

«…Что б ты сдох, падла! Ненавижу тебя, тварь!!!! Древняя ты жирная жаба! Писака, блядина, нашелся! Тварюга! Сваливай на свой урал, пизда!!! И не мешайся, сука, под ногами нормальным людям! Рынок нашел тут, гадина! Московская проститутка! Ненавижу!!!»

И таким макаром пара листов мата…

Я мелко со всхлипом задышал, изо всех сил борясь со слезами и ядовитым комком в горле. Понимаю, когда люди ссорятся, но ТАКИМИ словами? От человека, которого считал другом?

Скользил по тексту мутным взглядом, выхватывая только всякие «тварь», «сдохни», «блядь»… Долго сидел, проматывая письмо то вверх, то вниз… Словно поверить не мог в его реальность.

* * *

На следующее утро, тихий и спокойный, приплелся на работу. Сообщил Эду Мишину, что увольняюсь…

Ебись все конем!

Тригея. Часть 6. Неинтересное время

Как понимаю, я никогда и не принадлежал ни к какой гей-тусовке. Просто не успел туда вписаться — и моя ориентация не была пропуском. Вся молодость прошла среди простых ребят — студентов, бардов, молодых филологов и первых компьютерщиков. Кто-то принимал меня со всеми «странностями», а кто-то брезгливо морщился…


Я вырвался из тихой провинциальной ямы, и, словно в поиске глотка воздуха, ринулся в гей-жизнь столицы с распахнутыми глазами и ожиданием чуда. Проскочил с краю и отшатнулся недоуменно.

Вся эта возня с сексуальной анархией, бесконечными пьянками и попрыгушками меня утомила уже через год. Ну посмотрел, ну попробовал. Поначалу было прикольно и весело! Почти каждые выходные я появлялся в каком-то гей-клубе и скакал под «Сатисфакшен» или Сердючку до утра. Один не ходил — трусил. Собирал компашки «своих» с группы взаимопомощи, каких-то малознакомых приятелей… Все круто было!

Как-то в «Шансе» увидел странного типа, явно под пятьдесят. Тот восхищенными глазками на толстой морде смотрел на танцующую толпу молодняка со ступенек вип-зоны, зажимая пухлой ладошкой длинный бокал с цветным коктейлем и веником полосатых трубочек, торчащих из сливочной пенки. Мужичок явно чуток подкрашен, хорошо пьян. Толстую грудь прикрывает короткий розовый топик с надписью LOVE из стразов. Дальше из-под топика торчит внушительное волосатое пузо. Задница и ляжки затянуты бордовыми лосинами с огромными желтыми тюльпанами.

Не знаю, что это был за человек, почему он так выглядел и что заставило его нацепить такой дикий наряд, но тут скорее важен символ — я почему-то увидел себя на его месте, через много-много лет. И от этого чуть не стошнило. Нет — не хочу себе ТАКОГО будущего… А к тому все шло…

Меня все время тянуло в клуб. Постоянно крутился у ног танцующих на тумбах молоденьких стриптизеров, руками показывая, что «давай, снимай маечку!». Извивающиеся парни-танцоры иногда ловили мой взгляд, смачно облизывали губы и показывали щепотью, что надо платить. Пару раз платил баксов по двадцать. Тогда мальчик с усталыми глазами и приклеенной улыбкой минуту извивался типа для меня, стаскивая майку, и быстро отвлекался на следующую двадцатку.

Может, меня спасло то, что мне уже было за тридцать, я не обладал яркой внешностью и легким блядским характером? Ага… Тяжелый блядский… Хм… Давно уже более-менее сформированная личность, не шибко интересная основной толпе в 18-25 лет. Нет, если бы я тряс кошельком, то нивапрос — только вот трясти было особенно нечем.

Москва высасывала из меня деньги чуть ли не быстрее, чем зарабатывал. Уезжая из столицы в 2011-м, решил подбить бабки… За 11 лет в городе заработал (приблизительно) 6 млн. рублей. Четыре из них я спустил на аренду жилья, а два последних лимона — тупо протратил на еду, одежку и развлечения. Понятно, что все эти доходы упали в карман не разом. Это все было с разной концентрацией в разные годы. Мало того, я уезжал, имея долг на шее в 300 штук. Абалденно покорил столицу, правда?

А в 2004-ом я попрыгал, поскакал и быстро вымотался.



Устал, просто устал…

Где-то по дороге потерялся тот чистый, наивный пацанчик Тилька, который искренне читал проповеди, зачитывался Стругацкими и Крапивиным, Буджолд и Маккефри. Верил и ждал изо всех сил, что вот «бабах» и придет оно, счастье для всех! Начнется новая эра хороших и светлых людей! Это наверняка будет в 21 веке. Точно-точно! Только бы дожить!

Где-то потерялся тот Тиль, что писал «Сайчонка», все эти стихи, рассказы и эссе, что лежат сейчас на моем сайте много лет, ненужные никому и забытые. Его место, Тиля, постепенно занимал усталый, обрюзгший чувак с разочарованным взглядом за толстыми очками.

Устал…

* * *

Уйдя с портала ГейРу осенью 2004-го несколько недель просидел дома. Работал по каким-то частным заказам. Ясно понимал, что этих заработков мне не хватает. Фриланс (удаленная работа) словно рулетка — сегодня есть, пашешь. Завтра — пусто. А лопать надо каждый день, квартиру нужно оплачивать.

Сидеть на заднице не получалось. Была бы своя квартира, но… Так еще надо выплачивать алименты на ребенка. Малышу пофиг, что папаша в депрессии и не может подыскать себе нормальной высокооплачиваемой работы, имея в руках модную профессию и живя в Москве…

Но сил идти снова в какой-то гребанный офис и работать на идиота начальника не было. Да еще Ворка…

«Ребят!» — пришла как-то сентябрьским утро смс-ка от друга. Судя по обращению, не только мне пришла, — «Прошу месяц мне не звонить и не писать. Я хочу отдохнуть от всего этого. Надеюсь на понимание.»

Вот сволочь… Спрятался, да? А может, и правильно — я что-то и сам уже подустал и от Ворки, и от воплей Мэйчика.

Пару раз написал Мэйке грустное извинительно письмо, но получил в ответ только грязный мат… Он явно мириться не желал. Ну ничего, сойдет истерика когда-нибудь, и поболтаем. В конце концов, не я его оскорбляю и пишу всякие гадости…

Тогда я еще не знал, что эта обида на меня утихнет только через два года.



Два мудрых Каа

В начале той осени только Лис и Анжело скрашивали мою жизнь. С Сашкой мы часами висели на телефоне, обсуждая фантастику, Ворку, Мэйку и остальных пид… как бы так сказать вежливо? Мэйчик пару раз появлялся в Москве, заезжая только к Анжело.

Мне вот всегда интересовало ОТКУДА брал силы Сашка «Анжело» выслушивать всех нас. Словно Мудрый удав Каа, он всегда был рядом, всегда помогал, утешал, обнимал. Такой папа для всех нас. Без его помощи я, наверно бы, давно сорвался и сделал с собой какую-нить херню. Моей глупости на это хватит — все-таки две попытки в юности были. Не справился бы и сейчас. Не — Сашка не сюсюкал со мной. Иногда мог оборжать, наорать, но всегда это было предельно точно сделано, заставляя меня встряхнуться, разозлиться и нестись дальше.

Я уже не представлял себе жизнь без моего доброго вредного старшего друга. Уже много лет он моя жилетка и близкий человечек, который на всю мою панику и нытью — когда срочно искал деньги, новую квартиру в аренду или другие какие неурядицы — просто говорил: «Ну, Тилич, ну что за вопрос? Да разберемся… Прекрати трепыхаться!»

Лис, хоть и часто в те годы находился в запутанных отношениях со своим бойфрендом, так же был предельно внимателен к моим проблемам, терпел истерики и иногда давал хорошего пинка, да так, что я обижался, вредничал, но… двигался дальше.

Два этих человека до сих пор часть моей семьи… Это уже не стая — что-то большее.



Работа вместе

В конце сентября позвонил Ворка и позвал гулять. А-а! Я сорвался с места на субсветовой и вылетел из дома, теряя тапочки…

Оказывается, за прошедший месяц я дико соскучился по парню. По его тихой упертости, многозначительному молчанию. По его умению слушать весь тот бред, что на радостях несу. По простому присутствию рядом.

Он очень странный человек — закрытый в шинель, откуда редко-редко чуток вырывается какая-то откровенность. Он может хохотать, просто улыбаться обаятельно, болтать о кино и музыке. Но что творится там, глубоко в сердце, не скажет. Его прошлое, его родня…

Знал только, что Ворыч приехал в Москву из Брянска, где осталась его семья, отчим, младшие братья… Что много лет он помогал маме ухаживать за тяжелобольными бабушкой с дедушкой, парализованными…

Мы бродили той ночью по Манежной площади, Александровскому саду, вдоль кремлевских стен — ночером это безопасное место в Москве. Я что-то радостно рассказывал о событиях прошедшего месяца. Хотя рассказывать, по большому счету, было нечего, но, как не дадут соврать мои друзья, все, что произошло за последние 15 минут, я могу расписывать 2 часа. %) А тут месяц… Ха!

Моя радость, что Ворка не отвернулся, не исчез окончательно, была такая пузыристо-веселая, что вел себя дебиловато… Зашел разговор о работе…

Ворка как-то подобрался. Он вообще относится к поиску места работы излишне серьезно. Догадываюсь, что для него это какая-то болезненная тема, но разъяснять парень отказался. Зато внимательно выслушал рассказ о том, что я делаю, уже сделал. Что писал в резюме, как готовлю портфолио…

Внимательно слушал и давал рекомендации. Типа, упоминать в резюме ГейРу все же не стоит. Тут напрягся уже я. Все-таки долго отвоевывал право жить так, как хочу, и, если я пидарас, то работодателю придется это схрумкать. Ворыч на мою заяву рассердился.

Меня же позабавило. Со своей профессией и опытом, о поиске места работы не волновался. Никогда! Бывало, приходил на собеседование в несколько мест подряд. Везде брали. Я же потом сидел дома и выбирал, вяло грызя яблоко. Зажрался, короче…

Поэтому напряжение друга меня смешило. Не одни так другие… Москва большая… Улыбался, пока Ворка не пояснил из-за чего сыр-бор. Он решил предложить мою кандидатуру как дизайнера директору софтверной конторы, в которой сам же и работал.

Ой! Работать вместе с Воркой? Ой… Млин! Хачу!

— Но ты понимаешь о чем я прошу? — в который раз спрашивал «редактор», — Убери на хрен транспарант, что ты гей. У нас контора, разрабатывающая программы для госструктур. В основном одни программисты. Ну… пара бухгалтерш, и все. Даже хозяева — программисты… Мужики не поймут.

— Ворыч, — жалобно сказал я, — А может, ну его нафик? Я же и тебя могу подставить.

У меня несколько лет назад было приглашение работать в Кремль, но я струсил — зная, сколько всякого могут накопать обо мне шустрые мальчики из ФСБ. Нафик-нафик туда лезть…

— Если будешь себя контролировать, не размахивать радужным флажком, следить за словами и так далее, то все ок.

Поморщился, но кивнул. С другом мне безумно хотелось вместе поработать. Потому сложил ручки на груди и клятвенно заверил Ворку, что я — могила… Ни один враг не догадается, кто я, что я и кого я… Буду мрачен и небрит, пьян, груб, нагл, деловит…

Ворка фыркнул и закатил глаза:

— Ну понесло! Все-все… Понял я тебя!

* * *

Через недельку обустраивался на новом месте. Да, офис тут, конечно, побольше чем даже в моем институте, но ободран-с, ага. Располагались мы на каком-то полузабытом заводе, где пару цехов переделали под аренду. Все какое-то пыльное, раздолбанное.

Работа как работа — в основном презентации и буклеты продукции конторы. Население этой планеты составляли в основном простые парни-программисты, да пара девушек, тоже программистов. С этим типажом человеков я знаком, потому вписался в компанию легко.

Диким был контраст после гей-редакции. В какой-то миг мне казалось, что весь мир вокруг голубой. Все вокруг наши и все друг друга любим. Как можем… А тут тихая пыльная контора с мрачными парнями… Свитера, бутылочки пива под столом…

Сложно было так сразу переключиться. Одергивал себя, следил, как шпиен какой.

Плюс недооценил паранойю «редактора». Он так же наблюдал за каждым моим словом и жестом из своего угла, а потом вытаскивал в туалет или курилку: давал мне втык. То я слишком манерничаю в словах. То я о себе в женском роде че-нить ляпну, то руки у меня вихляются как-то не по-мужски.

Тяжело было первое время — не работа, а постоянное напряжение. Но чуть позже расслабился, пообтерся.

Из всех довольно тусклых ребят-коллег я выделял только двоих. Это начинающий программер-стажер, чуть ли не лет девятнадцати — безумно кучерявый тощенький мальчик-брюнет. Эдакий микро-француз. Очаровал, стервец! Паренек мучительно стеснялся, но честно выполнял поручения старших товарищей. В курилке над ним подшучивали все, кому не лень, но по-доброму.

Стажера стал аккуратно брать под крыло, много с ним болтая и наставляя в чем-то… Не помню, чего ему вешал на перекурах, но мальчик стал бродить за мной хвостом. Мурк! %)

Ворчик занервничал, попросил меня свое пидовство оставлять дома. Ведь обещал же его не подставлять. Слухи обо мне накроют и Ворку. Мы друзья! Здесь это каждая собака знает.

Па-адумаешь…

Ну, а кто ему сказал, что я обязательно хочу этого натурального мальчика в постель? Так… играюсь… Просто помогаю отроку… Ладно-ладно! Выдыхай, бобёр…

Второй был совершенно иным по характеру человеком — сорокалетний невысокий, подтянутый парняга-красавец, хотя возраст читался, но… дашь 35, не больше. И просто изумительный бабник! Притом с таки-и-им блядовитым взглядом. Выполнял в коллективе роль поручика Ржевского. Вокруг него всегда хохот, да вьются девчонки. А он — «Чуть-чуть небрит, немного пьян,
широк в плечах, слегка притален»…

Каким-то образом парень просек, что я не дергаюсь от случайных прикосновений, если, например, прикурить даю. Он это проверил, несколько раз приобняв меня за плечи, как-то взлохматил мне волосы на затылке, ласково. Эм…

У меня тоже был в тот момент приступ хохотунчика, потому я покрутил головой под его ладонью и дурачясь простонал: «Да, да… Еще!» Ржала вся курилка… Так и бесились простые сотрудники софтверной фирмы.

А каких я звиздюлей получил от моего личного Демона-с-Укором… Друг реально рычал на меня минут двадцать. Я огрызался, пытаясь объяснить «редактору», что всегда так дурю — миллиард лет как. Ни черта в этом пидорского нет…

— Да ты ревнуешь, что ля? — вредным голосом спросил я.

Ворка только молча шагнул ко мне и постучал костяшками пальцев по моему невысокому лбу, типа «Але! Дома кто есть?»

— Я здесь работаю почти пять лет, Тилич! С трудом наладил отношения. Что ты делаешь?

Думаете, я устыдился? Это злило меня. Что за муштра? Нифига я себя не вел глупо — просто любил так шутить. Окружающие воспринимали по-хорошему. Уж, простите, отслеживать умею. Параноик на мою голову…

* * *

С работы мы чаще уходили порознь, так как этот маньяк, Ворчик, постоянно сидел часов до 10-12 вечера. Но, как я видел, его в конторе просто откровенно использовали. Он оказался безотказным парнем — на него скидывали много какой-то черновой работы. Да, у него был свой проект, как у разработчика, и не один. Но еще он обновлял сайт — выкладывал апдейты софта, писал рассылку по морю госконтор с новостями фирмы. Курировал молодых стажеров-программеров. А если нужно было что-то материальное перетащить, то Ворчик топал одним из первых.

Мне это все дико не нравилось, но «редактор» был как-то по своему счастлив. Сначала я думал, это что-то из области бытового мазохизма, но Ворыч только рассмеялся. Ему просто приятно быть полезным. По-человечески… Никакого D/s тут нет…

Не знаю — не знаю…

Но все равно мне было как-то кисло. Почему кто-то из разрабов на просьбу о помощи рявкал: «Я занят!», а мой друг спокойно вставал и шел помогать?

Такой же балбес, как и я. По своему, конечно. %)

Мама

В ноябре неожиданно покинула этот мир Воркина мама. Узнал об этом, придя на работу. Коллеги испуганно сказали, что Ворка уже подъезжает к Брянску — уехал ночью. В ужасе метнулся названивать Анжело. Он точно знает больше программистов.

— Тилич, да, — мрачно отозвался на звонок Сашка. — Я сам его проводил на поезд. Ворка собран и спокоен. Никаких психов… Уехал. Не дергай его сейчас…

Но я не удержался и кинул другу смс: «Если нужно чем-то помочь, ты только скажи!»

А сам спрятался в дальнюю кабинку туалета и беззвучно разревелся. Это… это было страшно… Хотелось позвонить собственной маме и узнать, как она там, как здоровье… Не дай Бог что-то…

Потом умылся, подождал пока сойдет с морды краснота и все же позвонил домой. Послушал мамины важные новости. Пообещал есть горячее хоть раз в день, теплее одеваться — и потопал работать, изорванный внутри.

Вечером Ворыч перезвонил сам и сказал, что все нужное уже делается, помощь пока не нужна, но если что, то конечно… Как потом, намного позже, он признался — сил на истерики просто не было: надо было быстро решать массу вопросов с похоронами. Он крутился по своему городку метеором. Не до слез было…

Вернулся братишка в Москву через несколько дней, тихий и вялый. Коллеги ходили вокруг на цыпочках, а мой мальчишка просто сел за работу, не замечая никого вокруг.

* * *

Под Новый год начальник завалил меня заказами. Директору фирмы нужно было объехать всех клиентов и одарить всех простыми презентами — календарями, буклетами, открытками, шампанским…

Я стал торчать в конторе до глубокой ночи, печатая, рисуя, наклеивая. Самая дурная работа была — это почти сотня многолистовых презентаций, сброшюрованных пружиной. Ну, знаете, такая спиралька с одной стороны. Сшивать листы приходилось на небольшой брошура.. брошюравл… Твою мать! Не печатается никак. %) Короче, машинка есть такая.

Засовываешь пачку листов, всем весом давишь на педальку, и по краям листов пробиваются дырочки. Такой дырокол за 200 баксов. Потом в эти дырки накручиваешь пластиковую спираль. Работа дурацкая и тупая. Мне надо было к утру сдать сто штук таких презентаций. Сидел и клепал, сидел и крутил спиральки. С хеканьем давил рукой на педаль, пока из принтера лезут новые страницы. Очень интеллектуальный труд дизайнера, но я тут был один такой спец, потому…

Около девяти вечера в моей рабочей комнате появился Ворка и тихо включился в работу. Я был безумно благодарен другу, что тот не ушел домой, и вообще заметил, что я ещё тут. Хотя помощи не просил — он и так перегружен текущими задачами.

Мы просидели бок о бок несколько часов. Молча клепали эти гребанные брошюры, а у меня внутри, сквозь усталость и боль отбитого о педальку запястья, оживало уже затертое, почти забытое чувство, что вот он, рядом — мой Друг, мой брат… Мой любимый человек…



Новый круг

Вот же гадство, а? Снова здорово! Яркое чувство влюбленности в моего «редактора» вернулось с новой силой — где-то там пошлялось, отдохнуло и радостно прискакало обратно! Мля!

Кстати, вы знаете, что у дизайнеров все эти бешеные праздники самая нелюбимая пора — нам приходится делать чертову уйму вещей, от которых тошнит — календарики карманные, настенные квартальные. Листовки и листовочки, еженедельники и открытки с Дедами Морозами, что б они провалились. Пакеты с логотипом и упаковки для подарков. И еще, и еще…

Принтер воет израненно, плюется краской. Типография задерживает сдачу тиража, мат, крики. Начальник мечется вокруг, дополняя картину… Шофер с партией календарей потерялся в пробках. Ты хватаешь такси, летишь за допечатками… Веселуха, короче…

Когда заканчивается эта бешеная чехарда, остается только выдохнуть и послать всех к черту. Потому всякие Новые годы, 23 февраля и 8 марта, День Святого Валентина, Рождество и Пасха — это время адской работы, но никак не праздник… Я, измученный и тоскующий, наконец вырвался из этого дурдома. Мне хотелось, что бы рядом хоть кто-то был. Кто-то пожалел, обнял…

В голове зазвучали строчки…

За окном развалился «минус»,
Да здоровый такой, сволочь.
Почему, скажите на милость,
В одиночку встречаю полночь?

Позабыть тебя тупо пробую,
Тройка лет уже всяко верчена,
Но глаза твои снятся поутру…
Полюбить бы кого встречного!

На душе не то что бы сыро,
Да на сердце не то что бы гадко.
Просто окна обнял иней,
Да в башке моей не все гладко.

За окошком бесится «минус»,
Да здоровый такой, собака…

* * *

После каникул Нового 2005 года Ворке пришло от меня письмо. Оно только что духами не было полито, потому как электронное. А так все атрибуты — сопли, слюни, слезы на глюкозе.

Ворка молчал, вообще ничего не говорил. Только грустно смотрел на меня, когда вместе топали в столовую на обед. Тяжело вздыхал и молчал. Слушал мои жаркие предложения руки и сердца и молчал. Не избегал, не прятался, а молчал…

Меня же раздирала тоска и непонимание КАК мне исправить ситуацию, как мне сделать этого упрямого мальчишку ТОЛЬКО своим. Чтобы ни с кем не делить, ни к кому не ревновать. Мой, всецело, с ног до головы со своими тараканами, садомазой и прочими трещинками.

Молчит!

* * *

Где-то в феврале кинул Ворке очередную смс: «Ты только скажи да или нет. И ничего не поясняй».

Это я сам у себя сплагиатничал. В прошлом году написал грустный рассказ для ГейРу «Быть одному не получится вместе». Мой герой требовал от любимого поставить в предложении запятую. Или после «одному», или после «не получится». Ну, из серии «казнить нельзя помиловать»…

Весь следующий день я внимательно следил на работе за Воркой. Смс-ку кинул ночью. Почему не ответил? Даже просто нахуй не послал. Несколько раз срывался в курилку и давился дымом, не выдерживая напряжения.

Когда вместе добрались до столовой в обеденный перерыв и уселись за столик, я просто долго на друга смотрел, ничего не спрашивая. Ворчик аккуратно слопал свою порцию, хмуро глянул на меня и потопал на выход. Так же молча… Блядь! Он издевается, что ли?

Доработал в тоске и, даже не прощаясь с Ворчиком, убрел домой, лелея свою тоску и давясь слезами. Не получается! Нихера не получается…

В метро капнула смс от Ворки. Трясущимися руками щелкал по придурочным кнопочкам, вызывая текст…

«Нет» — горело на экране.

Твою мать, Марь Иванна! Твою! Мать!.. Все-таки «нет»… Ты же не будешь рыдать при всех в метро, как девочка-соплюшка, а? Тилич? Держись, придурок… Хотя бы до дома…

* * *

Работать вместе с «редактором» мне что-то расхотелось. Хотя контора душевно теплая и работа не пыльная.

До конца зимы подвернулась халтурка на аутсорсе, то есть временный сотрудник в офисе. Работал вечерами и на выходных в небольшом немецком издательстве. Они еще не стартовали. Моя задача: срочно дооформить первую серию книг. Не знаю, где они взяли предыдущего дизайнера, но девочка наворотила такое, что я чуть не поседел. Хорошо, что мы так и не встретились с ней… Убил бы…

Засучил рукава и сделал эту работу даже быстрее выставленного срока в месяц. Получил на руки 700 баксов. Столько же я получал и у программистов. Ха! Я БОГАТ!!!

Через пару дней вновь позвонили из редакции и пригласили к себе на постоянную работу арт-директором. Спросили, «какую хочешь зарплату? У нас она белая».

Ой! Ой-ой… Ну, какую… Лихорадочно соображал… Явно не меньше 700, которые уже получаю… Нет, сам не решу… Сашка, ау! Ворчик! Что делать?

— Говоришь, офис богатый? — допрашивал меня Ворка.

— Ага, притом в дорогущем офисном здании, под старину… Они на третьем этаже. Первый и второй занимает компания Universal.

— Это та самая… — протянул Ворка.

— А вот хрен знает, но их лого с земным шариком сложно спутать, — отозвался я, — Да еще все оклеено постерами каких-то новых киношек.

— Проси 2000 у.е. — отрезал Ворчик после небольшого размышления.

— Ты там не заболел, Солнце? — ошарашенно спросил я, — Я сейчас семь сотен получаю. Какие такие две штуки?

— Люди при деньгах, должность у тебя топ-менеджера. Знаешь, это не просто дизайнер… Это уже начальник. Спокойно и без истерик заявляй эту сумму. Не переживай — ты ее отработаешь. Бабки такие за просто так не платят, поверь! — веско закончил Ворыч.

Перезваниваю в издательство и дрожжащим голоском говорю:

— Буду рад обсудить… бла-бла-бла… зарплату в 1800 у.е.

Это все равно же какие-то сумасшедшие деньги — я таких даже в руках никогда не держал.

На том конце провода быстро ответили:

— Хорошо! Мы согласны! Когда можешь приступить к работе?

Ворка же был в шоке…

— Тилич, ты, блядь, балбес? Почему 1800?! Мы о какой сумме говорили? Откуда взялось 1800?!! Да для этих немцев твои жалкие 200 у.е. разницы — плюнуть и растереть, а?

Я мямлил в ответ:

— Ну, мне показалось, что две тыщщи мне никто не даст. А вот тыщу восемьсот, чуть реальнее… Сумма не круглая…

— Ты еблан, Тильчик! — рявкнул Ворка в мобилу и бросил трубу.

— Вообще-то, — сказал я обиженно потухшему аппаратику, — Я выслушал твои рекомендации, Воркис, и Принял! Решение!.. Сама афца! Дура… Орет еще…

Отшвырнул мобилку на диван, чувствуя себя идиотом.

* * *

Программисты меня проводили тепло. Даже девчонки что-то там подарили на счастье. Начальник же только усмехнулся на прощание…

— Я бы и сам, — говорит, — ушел на две штуки уёв белыми.

* * *

А ближе к марту у меня дома завелся мальчишка.

Черноволосый приколист, ясноглазый Ромчик. Такой домашний и уютный парень двадцати лет. Красивый, зараза!

Абсолютно натуральный…

Тригея. Часть 7. Дом

Сколько бы ни крутился по этой жизни, в каких бы шикарных офисах ни работал, как бы много денег ни получал, но все же дом становится главным уголком твоего мира. Часть вселенной, где можно расслабиться, выдохнуть. Швырнуть носки на кресло, грохнуться спиной на диван, подтащить к себе поближе чашку с фруктами или орешками. Бутылку колы открыть. Можно просто валяться и слушать музыку, а можно включить на компе хорошее кино и забыть про весь свет. Ощущение полного покоя и тишины. Ощущение Дома.


Это ловишь с возрастом. Осознаешь и принимаешь всей душой.

Но в 2005 году получать глубокое удовольствие от одиночества Дома пока еще не научился. Совсем недавно завершилась моя кривая семейная жизнь, потому пустая квартира навевает лишь зеленую тоску. День поваляешься в тишине, два, месяц. Потом начинаешь звереть — один, как сыч. Один, неприкаянный дурило. Не привык к тишине дома, не привык, что все проблемки быта решаешь только сам — оплата коммуналки, текущий кран, всякие гели для бритья, мыло, пододеяльники… Ни посоветоваться не с кем, ни поворчать, что купили фигню…

Когда вечерами шел домой, поднимался по лестнице темного подъезда, то слушал, как за соседскими дверьми звучали голоса, вопли детей. Вокруг разливался запах… Запах свежей еды: выпечки, блинов или тушеной картошки. Пахло уютной жизнью…

Но стоит открыть дверь в свою квартиру — пустота, полумрак и четкий привкус пыли в воздухе. Никого нет. А откуда они возьмутся? Ты один живешь, дружок.

Включаю комп, врубаю свет в каждой комнате, запускаю музыку. Все равно пыльно и пусто… Да, меня эта ситуация часто бесила, заставляя скрипеть зубами. Потому старался дома бывать пореже — мотался по знакомым и друзьям.

Сегодня же ситуация резко изменилась — меня дома ждали.



Ромка

Заскочил в квартиру радостный, бросил связку ключей на трюмо в коридоре и завопил:

— Усе, я приперся, Ромка! Что там творишь?

— Саныч, привет! — выглянул на секунду мой друг из кухни.

За его спиной что-то шкворчало, потрескивало и смачно шипело. Гремели металлом плошки… Сквозь зубы чертыхался Ромка.

«Саныч»… Давно ко мне так никто не обращался. Все чаще «Тильчик, Тиль, Тилич». Даже это позабытое обращение погладило по душе, улыбнуло.

— Вон, с твоей тормозной плитой сражаюсь, — добавил Рома. — Эти электрические плиты… Эх! Ща лопать будем! Ну ты чуешь, да?

А то! Одуряющий запах жареной колбасы с картошкой вдарил по носу уже у порога. Вах… Скинул быстро пальто и боты, нащупал тапки в углу и поскакал на кухню.

У плиты сутулится невысокий парнишка с рельефными плечами, затянутыми серой футболкой. Одет в черные треники и, как всегда, босиком.

Подскочил к нему и обнял за плечи, здороваясь.

— Бля, Саныч! — воскликнул парень, вздрогнув. — Я чуть не перевернул сковородку. Отлепись от меня!

— Не отлеплюсь, — заявил в черную макушку и чмокнул парня в затылок.

— Ну, все! Ты попал! — рявкнул друг, отшвыривая в раковину деревянную лопатку. Вывернулся из моего захвата. — Ща кто-то в бочину поймает!

— А-а! — завопил я дурным голосом. Отскочил от рассвирепевшего парня и понесся в комнату. — Убивают и насилуют! Насилуют и уби…

— Мечтай-мечтай, — рычал мне весело друг, догоняя у дивана. — Насилуют его, щаз! Аха!

Я щучкой прыгнул на разложенный диван. Ромыч прыгнул на меня сверху. От его локтей и коленей успел защититься подушкой. Друг с диким рычанием стал по мне прыгать.

— Все! Харе! — полузадушенно ржал я. — Сдаюсь!

— Да конечно! — весело фыркнул Ромка. — А в бочину?

И пару раз ткнул указательным пальцем меня под ребро.

— Ы-ы! Я умру голодным, — выдохнул я и скорчил морду, вывалив язык, словно сдох.

— Черт! Зараза! Там сейчас подгорит, — вспомнил про кухню Ромыч. Шустро сполз с меня, чувствительно заехав по груди локтем, и умотал к плите, мелькая босыми пятками.

Я, хихикая, переоделся в домашнее.

На кухне уже расставлены тарелки с картохой. Себе Ромка выудил пиво из холодильника. Мне этот напиток ни уму ни сердцу, потому поставил кипятиться чайник.

Устроились за столом и заработали вилками…

* * *

Парень появился в моей жизни давно. Знакомы еще с Урала — мой земляк. Познакомил нас Сайчонок. Ребята с одного двора и много лет дружат. Ромка недавно закончил колледж, пару лет работал на каком-то нефтяном комбинате программистом. В Москву совершенно не собирался — устраивала работа, платили хорошо.

Но когда я вывез в Москву Сайку, парень загрустил один. Здесь же, в Москве, училась его подруга. Да, мальчишка натуральный. Ромыч пару раз приезжал навещать свою Аленку, заодно проведать Сайку, меня. Однажды не вытерпел этой мотовни к своим друзьям и решил остаться…

Жить в общаге с подругой ему не дали, потому…

— Хлеб только черный, — пробурчал невнятно Ромка, не отрываясь от простецкой, но классной еды. — Ну не соли ты столько! Я же солил уже…

— Ром, — привычно отозвался, прихлебывая чай. — Мне надо побольше… Не заморачивайся…

Жить с этим человечком оказалось забавно. Ощущал его младшим брательником. Иногда позволял себе вот такие обнимашки, но тут надо было успеть увернуться от тычка «в бочину». Но и я мог отвесить пендаля по тощей заднице. Чувствовал себя ровесником парня.

Домой хотелось попасть побыстрее. Поболтать с ним о прошедшем дне. Посмотреть вместе какое-нибудь кино. Ну, если он был дома вечером, а не шлялся где-то со своей Аленкой.

Черноволосый улыбчивый парень, слегка носатый, наполнил мой дом светом, шутками, дуракавалянием. Не парень, а электровеник. Мне тоже не давал зависать, а тормошил, дергал… Вытаскивал гулять. Блин, неужели я таким был в двадцать три? Шебутное существо. Люблю его!

Это было здорово! Вот такая жизнь мне нравится. Мы в четыре руки делали уборку, готовили что-то пожрать, обсуждали всякие московские новости.

Мои друзья дружно смеялись: «Ой, Тилич, снова мальчика завел?! Ты уже затащил натурала в постель? Признавайся, дарагой!»

* * *

Эм… Да, затащил… %) Только не так, как все подумали…

В этот год весна пришла рано, промозгло-сырая. Как назло всякие ЖКУ притушили батареи, и дома стало несколько прохладно.

Ромка мерз. Все время ледяные пальцы и ноги. Но ходить дома в носках или тапочках не любил, балбесина.

Забираясь вечером на соседний диван под старое теплое одеяло, не снимая треников и майки, он все равно долго дрожал, пытаясь согреться.

У меня же такой проблемы никогда не было — люблю прохладу и редко мерзну. В пределах разумного, конечно. Если меня выгнать голышом на снег, то не уверен, что обрадуюсь.

Как-то ночью не мог заснуть из-за того, что недалеко дрожал друг.

— Ром, — откинул угол одеяла, — ползи сюда. Буду тебя греть!

— Саныч, — хмуро отозвался парнишка, — давай без твоих пидовских приколов. И так паршиво…

— Блин, пацан, — возмутился я, — обещаю тебе, никакой херни! Просто согреешься чуток и свалишь на свое место. Ну?

Парень сопел-сопел… Пару раз шмыгнул носом и… потопал ко мне на диван со своей подушкой. Благо диван двухместный, здоровый… Поместимся как-нибудь.

— Вот только полезешь, то сразу в бочину… Я на пару минут, потом…

— Да не ворчи, ты, — отмахнулся я. — Укладывайся.

Парнишка повозился, устраиваясь под общим одеялом ко мне спиной. Еще пару раз вздрогнул и выдохнул облегченно:

— Тепло-о-о, бля… На тот диван от окна несет… Ты щели заклеивал бы иногда…

Я же накинул ему на плечо одеяло, укутав до ушей. Положил руку поверх, обнимая парня за талию…

— А в бочину? — глухо спросил друг, уткнувшись в подушку.

— Заткнись, — ответил. — Грейся, давай! Никто на вашу девственность не посягает, юноша!

Ромка фыркнул:

— Лет пять как забыл про нее…

— Ой-ой… Пасматрите какой… Герой-любовник в трениках… Не шебурши нижними лапами — они у тебя ледяные.

Через пять минут Ромка совсем перестал вздрагивать и ровно засопел, задремывая.

— Ты же на место хотел вернуться, — подколол шепотом я.

— Хер тебе, — сонно отозвался парень и плотнее прижался ко мне спиной.

С того дня он уже без приглашений забирался ко мне под одеяло, постепенно смелея и хулиганя.

* * *

С раннего детсадовского возраста у меня есть один смешной мелкий фетиш. Я неравнодушен к пальцам рук и ступням… Без ажитации — просто нравятся прикосновения.

В детском садике, где я воспитывался, кроватки детей стояли не параллельно, а последовательно. Такие рядочки в одну кроватку. На этих старых панцирных кроватях я провел много тихих часов, дурачась с приятелями. Особенно запомнился пацанчик, с которым мы лежали ногами друг к другу — нас так и укладывали в ряду — голова к голове, ноги к ногам. Сквозь прутья спинки я частенько пинал своего соседа, дурачась. Он отвечал тем же. В итоге все заканчивалось противоборством — я упирался ступнями в его ступни и мы так долго толкались, хихикая. Пока не получали по ушам от воспитателя.

Пронес это ощущение через всю жизнь. Зачем-то… Нравится мне дотронуться босой пяткой до ступни друга, держать чужую ладонь в своих руках, перебирать пальцы… Это для меня самые теплые и ласковые минуты.

Живя вместе с Ромкой, я все чаще и чаще наблюдал за его босыми лапами и умилялся. Плюс, у него красивые руки, длинные пальцы. Чуть узловатые…

Потому, когда ночью он дурашливо захныкал, что все равно мерзнет, я нагло потянул на себя его руку, засунул себе подмышку. Зажал ногами его ледяные ступни.

Ромка дернулся.

— Да угомонись, — одернул парня, ворча. — Тупо грейся. Никому не расскажу. Даже твоей Алене.

— Смари, ты обещал, — заржал Ромыч. — Все-таки, Саныч, ты меня явно раскручиваешь.

— Ну, если у тебя еще есть замерзшие места…

— Не-не-не, нету, — фыркает друг. — В остальных местах тепло.

— Праверим, зая?

— В бочину, дорогой? — хихикает парень.

Так и жили.

* * *

Все было бы замечательно, но такое бывает редко. К моему дикому сожалению, у Ромки были два приложения — его девушка Алена и Сайчонок.

Как только Ромыч переехал ко мне, эти двое стали появляться у меня в гостях постоянно. Если Сайку я еще более-менее мог терпеть, то Алена… Ох, ептыть… Что это за дурочка! Не — девчонка красивая, крупная, но адская хабалка. Вот такими я всегда представлял базарных торговок — ярко накрашенная бабища, которая разговаривает только матом, все время что-то орет веселое. Может по морде надавать, если что… Аленка была, конечно, еще молодой, но все ухватки базарки были на месте.

Эта дура влетала ко мне в квартиру с криком на весь подъезд:

— Тильчик, сука, привет! Ну чо, не трахнул моего мальчика? А чо тормозишь? Видел бы ты его хуек! Рекомендую!

Ромка моментально краснел и пытался заткнуть рот подружке, затаскивая ее в квартиру.

Та ржет, отбивается от Ромыча. Погрозила мне пальцем с длинным цветным маникюром:

— Но-но! Это, бля, шутка, Тилюнчик! Слюни подбери! Глазки повыковыриваю…

Пока шумная парочка плавно перемещалась в комнату, за ним следом в квартиру заходил Сайка, звякая пакетом с пивом. Я только махал рукой, понимая, что сегодня вечер снова убит на эту гоп-компанию.

Как-то у меня в гостях был Ворка, когда эта шобла снова собралась. В квартире привычно поднялся переполох, все носились в поиске открывашки для пива, включали комп. Загружали в холодильник какую-то снедь.

Ворка смотрел на все это действо с вытаращенными глазами. Вообще он, как человек довольно обаятельный, спокойно вписывался в незнакомые компании. Но тут что-то ему не нравилось. Замер в углу комнаты, листая какую-то книжку по дизайну.

Вокруг кутерьма, дурные вопли молодняка, грохот музыки. Постоянно звучали приколы Алены уровня: «А потом эта блядина как перданет, что у нее юбку подбросило ветром! Ха! Прикинь! Я так ржала, что у самой чуть тампон не выпал.» Ну вот такие у них шутки… Бывает…

Ворка ошалело переводил взгляд с ребят на меня. Вокруг ржач, все несут бред какой-то, брызгаются пивом. Я, как хозяин, таскаю тарелки в комнату, стаканы. Ромка помогает, тащит нарезку, сыр… Сам стараюсь участвовать в разговоре, хохочу что-то…

Вот как раз после такой тусовки Ворка и высказался в мою сторону: «Ты, как хамелеон, подстраиваешься под любую компанию… Гопники, быдло… Спускаешься на их уровень! Иногда это пугает, Тиль.»

* * *

Аленка мне все уши прожужжала, какой большой агрегат у Ромыча. Однажды даже фотку приперла, где запечатлен ее парень с тяжелым торчащим членом. Эм… Там реально сантиметров 20 в длину…

— Круто! — выдохнул я, вертя карточку.

— Не всегда, — вдруг поморщилась Алена, пряча фото. — Эту суку в себя еще запихнуть надо. Я потом неделю в раскоряку хожу…

Когда мы с Ромкой оставались одни, то к моим подъебкам добавилось: «Покажи своего дружка! Ну покажи, зайка с пушкой!» Не показал, сволочь такая… Уворачивался от моих загребущих лапок, хохотал, но не показал… Иэ-эх!

Ромка съехал от меня через пару месяцев, а я реально до слез расстроился. Ну, вроде бы, парень никуда не денется — живет тут же в Москве. Увидимся…

Сам себя обманывал: в Москве с друзьями встречаться тяжело. Нужны какие-то общие дела, а у нас слишком большой разрыв в возрасте… Так, пересекались пару раз в год, пиво пили на лавочке… Ржали! Он спокойно меня обнимает. Может устало привалиться к плечу. Считает своим близким другом. Разрешает держать себя за руку, если никто не видит. Да и всё… Обнялись и понеслись дальше — каждый в свою сторону.

Зубы

К лету мой дом снова опустел. Провались оно всё!

Изредка появлялся Ворка, гонял меня по магазинам. Так как теперь у меня с деньгами все хорошо, то этот свинтус озаботился моим гардеробом. Заколебал, однако! Я планировал купить себе зеркальный фотик, хорошую плазму! Комп апгрейднуть, наконец! А тут тряпки какие-то! Но братишка заставил меня накупить шмотья, обуви, заменить зимнюю одежду. Не обращал внимания на мои стоны и капризы… В завершение выдал:

— Надо что-то делать с твоими зубами! Ты же теперь начальник!

Ой, морщусь. Зубы — это моя больная тема. Ненавижу стоматологов!

— Солнышко, но так нельзя! — убеждал меня «редактор». — Знаешь, как это отталкивает? Я же вижу все твои гадости во рту!

Последние годы я выпивал по 2 литра всякой газировки в день — кола, спрайт, севенап… У меня зубы не болели, но они стали тихо крошиться и разваливаться. Дело шло тихой сапой, но к этому году уже обломился кусочек правого клыка. Все жевательные коренные лежали в руинах. Ел давно только на передних, как крыска.

Тяжко вздыхаю. Да, пора что-то делать. Но согласен я был на стоматологов только под наркозом.

— И в чем проблема? — удивляется Ворка. — Ща найдем такую клинику в сети.

Клинику нашли. Даже записали меня на консультацию.

Вернулся я оттуда обалдевший. 80 штук рублей? За 4 операции под наркозом, а потом за установку металлокерамики на вычищенное место? Мать моя…

Усталая женщина-стоматолог терпеливо мне объясняла, что придется вычистить все зубы — их уже спасать поздно. Останется только четыре передних на нижней челюсти. Сначала работает она с анестезиологом, а потом меня передадут врачу-ортопеду. Обрадовала, что за пару месяцев все сделают. Хренассе…

Я рвал и метал! Только-только появились приличные деньги, как тут же их спускать… в рот? Тьфу… Да и нет у меня сразу такой суммы!

— Солнышко, — с улыбкой говорит мне Анжело. — Не дергайся насчет денег. Займу сколько надо! Зубы — дело же хорошее!

Да, у Сашки с деньгами все хорошо. Несколько лет назад он продал свою комнату в Москве, и у него на банковской карте лежала наличка на несколько штук баксов. Он ее не трогал, мечтая вложить в нормальную недвижимость. Но нам с Воркой частенько помогал мелким налом, если что.

— Я уверен, что ты быстро все вернешь, котенок! — уговаривал меня Анжело. — Бери на три-четыре месяца. Да нивапрос! Сколько не хватает?

Скрипя оставшимися зубами, поплелся сдаваться к зубодерам. Обложили со всех сторон, ироды!

* * *

После каждой операции под наркозом меня из поликлиники забирал Ворка. Любой человек после анестезии еще некоторое время как пьяный — его одного не отпустят домой. Потому братишка и был нужен.

Ворчик вызывал такси, мягко под локоть тащил меня на улицу, усаживал в машину. Спокойно и деловито. Не ворча, не ругаясь. Только посмеивался над тем бредом, что я пытался нести. А если учесть, что рот у меня набит окровавленной ватой…

Потом Ворка, крепко придерживая за пояс, тащил мою тушку в квартиру. Аккуратно раздевал, укладывал на диван. Сидел рядом, пока я не засыпал уже по-настоящему.

Как же я люблю этого засранца!

После санобработки моих челюстей эстафету принял стоматолог-ортопед. Маленький толстенький армянчик деловито стал пилить и строгать меня вдоль и поперек. Этот этап оказался самым противным. Все время во рту вкус жженых зубов, все десны подрезаны. Питаться мог только чем-то жидким. Мотался к нему пару раз в неделю — высиживал очереди, потом еще час в его кресле с раззявленным ртом. Утомляло дико!

К концу июля, второму месяцу лечения, выматывающий процесс завершился. Прямо к моему 33-летию.

Ворка с удовольствием разглядывал мою сверкающую белозубую улыбку.

— Вот теперь тебя люблю я! Ты такой красавчик стал! Ну-ка еще улыбнись! Блин! Я тоже такое хочу…

Друг остался у меня ночевать и в темноте полез целоваться-обниматься.

Я же сначала дернулся. Давно у него таких поползновений не было:

— Ты чего творишь, Ворыч? Ты помнишь, чем это может кончится?

— Расслабься! — чмокает меня в нос «редактор». — Ты так и будешь в футболке?

Вечером следующего дня, когда это чудо наконец-то выдрыхлось и выпуталось из подушек, я уже места себе не находил. Ночью все было замечательно, весело и нежно. А что дальше?

У меня снова зазвенели в башке старые вопросы. Я ему небезразличен? Все еще можно вернуть? Может…

— Тильчик, — проговорил «редактор», сидя совершенно голый на моей кухоньке и прихлебывая чай, — надеюсь, ты не строишь никаких планов? Мы же это уже давно проходили, Сонце! Постарайся держать себя в руках, а? Разум нам даден, чтобы неправильные эмоции вовремя гасить, хорошо?

— Конечно, мелкий, — усердно кивал я. — Никаких проблем. Мы это и правда уже давно пережили. Забей… Живем дальше…

Сказал и сглотнул комок горькой слюны. Ничего, Ворчик! Мы еще посмотрим… Не мытьем, так катаньем…

Так я обзавелся зубами.



Фантаст

Работа в издательстве меня завораживала — совершенно свой, вкусный мир. Новые книги вокруг. Многие созданы тобой — этот запах свежих страниц, глянец обложки. Класс!

В моем подчинении оказалось шесть буйных дизайнеров и художников, которых я сам же и подбирал через интернет. Моя команда работала весело и с хорошей самоотдачей. Еще бы — дорогая новая аппаратура, светлый офис, каждый получал по штуке баксов. Настроение на работе царило приподнятое. Мы готовы были свернуть горы!

В издательство несся с удовольствием. В те месяцы, что жил со сточенными зубами, веселил на работе всех — дико шепелявил и присвистывал. Но подкалывали меня по-доброму. Я и сам шутил над собой, бросая иногда фразу: «Да, вот такой я перфекционист!» Получалось нечто такое свистящее, что мои парни покатывались со смеху.

Но во всем этом рабочем ярком бардаке была еще одна сторона — в курилке у нас постоянно крутились авторы, чьи книги шли в работу. Там же я перезнакомился с кучей пишущего народа. Как только новые знакомые узнавали, что сам пишу фантастику, то меня резко потянули на всякие фестивали, звали на различные онлайн-конкурсы рассказа. С удовольствием влился в эту тусовку. Куда-то ездил, с кем-то пил. Часто стал заскакивать в редакцию журнала «Мир фантастики». Пару моих рассказов опубликовали. Конечно, не под именем «Тиль Тобольский» — в фантастике у меня другой псевдоним.

Однажды в довольно громком конкурсе фантастического рассказа «Рваная грелка» я из нескольких сотен участников занял шестое место со своей работой. Меня аж подбросило от счастья! Даже на минутку расплакался от шока. Возможно, я все-таки писатель? Возможно, у меня получается?

На мой рассказ написал отзыв Сергей Лукьяненко. Не шибко хвалил, но и откровенно не уничтожал… Ворка, прочитав рецензию, возмутился. Быстро начеркал Лукьяненко коммент: «Вы ничего не понимаете — это талантливая работа! Яркая и вкусная!»

Несколько по-детски, но меня согрело, что мой братишка так искренне ринулся меня защищать! Дурной мальчишка! Я же был рад, что такой мастодонт вообще заметил мою работу. Любая рецензия работает на меня! Они ругают, а я учусь!

Конечно, никогда не был в аутсайдерах конкурса, но до топа пока не добирался. Ой, тут же развил бурную деятельность — писал много, постоянно. Рассказов двадцать за год накропал.

На питерском конкурсе фантлитературы для детей пару раз взял первые места. Там, правда, ребята быстро выяснили, что я гей. Ну… дал ссылку в одном гей-комьюнити на свой конкурсный рассказ, типа «Поболейте за меня». А сам, балда, забыл, что все переходы по ссылкам откладываются в истории сервера конкурса.

Их сисадмин отследил откуда идет переход (сука любопытная), увидел мой пост, увидел ГДЕ я пишу… Короче, меня вежливо попросили тихо свалить с конкурса… И позже, когда пересекался с этими ребятами на фестивалях, они отводили глаза и обходили меня стороной. Чорт…

На работе похвастался своими литуспехами, и ко мне тут же пришла одна из редакторов с заказом на книжку. Типа, харе балдеть — пиши книжку, раз писака…

Осенью у меня вышла первая книга. Написал ее за пару месяцев, заработал 600 баксов. Дребедень, конечно, написал. Мне дали на заказ сюжет и сказали расписать его в романчик. Небольшой такой покетбук из серии «С собой в дорогу». Но опыт оказался интересным.



Контрасты

Осенью стал снова нервничать, что дома все так же пусто. Да — мои друзья забегали часто, но не ежедневно же? Иногда выходные у меня проводил Ворка, но он больше отсыпался, чем общался. К ночи только активизировался. Мы быстро обнимались-целовались, щекотались и он снова засыпал, удовлетворенный… Абалдеть, как занимательно!

Тут ко мне попросился «на пожить» юноша из Подмосковья. Парень лет двадцати пяти. Красивый как моделька. Ухоженный. Чернобровый журналистик. История не новая — его пригласили поработать в Москве. Юнец тут же сорвался, не имея денег, вещей на зиму, да и крыши над головой.

У меня парень не вызывал никаких чувств: мы были знакомы шапочно— он пару раз писал отзывы на «Сайчонка». Мальчик — гей, да и пофик. Миленький, но я таких стараюсь избегать — слишком красивый, до отторжения. Много вас таких покорителей столицы… Да еще юноша явно настроен покрутить задницей в Москве.

Первое время мальчик жутко стеснялся и вел себя тихо, как мышь. Да и мне частенько было неловко. Со временем парень расслабился и оказался довольно ворчливым субъектом — то ему срочно в ванну надо, а я там засел. То я купил не те продукты. «Ты вообще смотришь на дату производства?» То я свет забываю выключать на кухне… Короче, занудой оказался.

У меня Ворка такой, но он друг… А это что за хня?

Через пару недель паренек, валяясь в темноте на своем диване, спросил:

— А что это два пидараса вместе живут и до сих пор не трахались?

Я посмеялся, подумал и потопал к нему на диван. Ни черта у нас не получилось — у меня просто на него ничего не встало. А так как парень был пассив…

— Н-дя, — сказал журналистик, — Возраст, ага…

И отвернулся к стенке.

Да пошел бы ты!

Что-то мне все это переставало нравиться. Но не выгонишь же его на улицу? Он же еще первой зарплаты не получил. Пацанчик реально стал раздражать. А когда я зол, то становлюсь той еще сукой.

Сначала еще старался держать лицо и помнить, что «мы жа интеллигентные люди!» Но после того, как парень несколько раз на меня наорал, все внутри заледенело.

Он притопал вечером после работы, уставший, заморенный. Я выскочил в коридор ему навстречу и радостно поздоровался:

— Привет, дружище! Лапы замерзли? Давай пакет, проходи…

— Блядь, Тиль! Напугал! Ну что ты как бегемот на меня прыгаешь?! Отвали! Ты же знаешь, что я пока не поем, невменяемый! Съебись куда-нить! И у меня руки, а не лапы! Всё… Уйди, нахер!

Парень повернулся ко мне спиной, стаскивая куртку.

По моим щекам аж мороз прокатился. Ах ты, педрило! Сука такая! Я его встречаю у порога, искренне! А оказалось, что прыгаю, как бегемот?

— Нивапрос, дружок, — отозвался медленно и внешне спокойно. — Как будет первая зарплата, то потрудись найти себе другую квартиру. Ты меня заебал!

Резко отвернулся от журналистика и потопал в комнату.

— Не хватит же с первой! — жалобно воскликнул парень в спину…

— А это мои проблемы? — спросил я, падая на стул у компа.

— Вот ты мудило, Тиль, — высказался пацан и пнул свои боты у двери.

Началась холодная война — мы почти не общались, почти не виделись. Он пропадал по каким-то тусовкам. Уматывал в клубы, на чьи-то днюхи. Иногда начинал хвастаться, что вот с тем переспал, потом с тем! А один мальчик так его вытрахал, что…

Да мне пофиг, ребятёнок! Старался не слушать — блядь, она и в Африке… Это его выбор — пусть бесится… Когда же он съедет?

Все больше скучал по Ромке. По нашему дуракавалянию, совместной готовке, ржачу. Даже Аленке его был бы рад. Вот почему так? Наиболее комфортно и душевно теплее было жить с натуральным парнем! А эта бляденка голубая раздражала сразу, как появлялась на пороге.

Буду честным, никакой шалавой мальчик не был — просто попал в Москву и чуток расслабился, погулять захотел. Но тогда я его мысленно лишь материл. Обидно было, что выставить за дверь в конце месяца его не получилось.

Парень просто повис у меня на шее, извиняясь за всякие слова. «Я теперь хороший! Потерпи! Все наладится! Мы просто привыкаем друг к другу — это нормальная притирка незнакомых людефф… Люблю-люблю, трамвай куплю…»

Уболтал, короче…

Хватило его ненадолго. Вообще, довольно истероидный человек. Опять стал на меня срываться, говорить гадости. Потом чуть ли не потребовал поменять наши компы местами.

Фишка в том, что мой комп занимал в комнате главное место. Все благоустроено — принтер там, кресло, колонки, большой моник… У парня тоже с собой был небольшой комп, но приткнуть его смогли только на кухне, на краешке обеденного стола. Ну не было больше места…

— Ты за своим компом почти не сидишь, а я на кухне скрючившись все время работаю! Где тут логика? Тебе жалко, что ли? Ну, Тиль, ну не говнись! Давай поменяем компы местами… Это же временно! Я скоро съеду! Ну?!

— Забудь об этом, — отрезал я, закрывая тему.

Парень ныл, ворчал и ругался еще долго. Да провались ты!

На неделе вытащил на стрелку Ромку, и мы с ним весело провели время в небольшой кафешке на окраине Москвы. Отдыхал душой, слушая веселый треп друга. Домой идти не хотелось, пока там водился этот хмыренок.

Когда журналист съехал с моей квартиры, протяжно выдохнул.

Вот ведь бывают люди!

* * *

Под Новый год в мою благословенно пустую и родную квартирку притопал Ворка, притащил всяких вкусняшек. Опять поймал ощущение Дома, своего угла, а не проходного двора.

«Редактор» о чем-то весело трепался.

Тут позвонила мама: «Сыночек, ты на Новый год приедешь?»

Хм. А было бы неплохо! Денежка есть, длинные праздники… Ответил, что подумаю.

Потом поглядел на Ворку, жующего бутерброд и спросил:

— Хочешь со мной на Урал съездить? К моим? Там сейчас зима классная — сугробов намело, минус тридцать. Вьюга постоянно! А не то что эти московские сопли с химией…

Тот похлопал ресницами, проглотил кусок бутера и кивнул:

— Давай съездим! С удовольствием!

Тригея. Часть 8. К тому всё шло

Поездка на Урал с Воркой прошла тихо и мирно. Мы закупили билеты в двухместном купе. Есть такие рядом с проводником. Насколько знаю, в эти купе никогда билетов не бывает — там сами проводники отдыхают. Но в канун 2006 года их вдруг выбросили в продажу. Купе смешное. Просто половина нормального. Верхняя и нижняя полки — вот и весь прикол.

Урал

Ворчик все двое суток дороги дрых, иногда сползая с верхней полки что-нибудь перекусить. В последнюю ночь он вдруг неожиданно активизировался и полез ко мне со всякими обнимашками. Ночью, под стук колес, мы беззвучно занялись в купе черт-те чем. Вот уж никогда не думал, что такое буду делать в поезде. Смешно, но в финале поезд вдруг замер на полустанке. Тут уже было непонятно — то ли ржать, то ли… Так, фыркая сквозь зубы, и завершили всякие дела.

Само посещение заваленного снегом городка тоже было уютно-рождественское. Людей нет, тихо… Снег. Новый Год праздновали мирно-уютно. Ну, насколько это возможно с моей семьей.

На домашний праздник слетелась вся родня — табунок набрался под 20 человек, возрастом от одного года до восьмидесяти лет. Вся эта шумная ватага с криками и воплями носилась вокруг нас, а Ворка лишь с улыбкой следил за этой беготней. Моего «редактора» все женщины семьи окружили вниманием, заботой. Родные уже несколько лет в курсе моей ориентации… А тут я с мальчиком приехал…

По нашему уговору с «редактором» мы совсем ничего не поясняли родным. Только я многозначительно бросал: «Друзья мы…» и все в ответ многозначительно кивали: «Ага!..»

Мой мальчишка совсем не стеснялся происходящего. Тут больше я мандражировал. А Ворка спокойно и без суеты влился в нашу шумную тусовку, помогая по мере сил. Быстро нашел со всеми общий язык, и через пару часов по нему уже ползала вся наша малышня, втягивая в свои буйные игрища.

После гулянки, когда мама вытащила потрепанный аккордеон, Ворка так же спокойно подключился к общему, не совсем трезвому, хору. «Подмосковные вечера», «Вася, стиляга из Москвы!», «В лесу прифронтовом»… Много пели.

Я краем глаза наблюдал за моим чернявым другом, получая удовольствие от происходящего. Чувствуя его рядом, близко-близко, в своей семье, в моем доме…

Мы провели в городе неделю. Никаких развлечений у нас не было. Только раз скатались на реку Урал и пофоткались под табличкой «Граница между Европой и Азией». Все остальное время я проводил с родней, а Ворка спал, зараза.

На прощание ко мне подошла тетушка и заговорщицким голосом произнесла: «Мы все твой выбор одобряем! Хороший, серьезный мальчик, не то что ты, балбесина. Держись за него!»

Удержишь такого, блин…

Вернулись в Москву уставшие и грустные. Хотя мой мальчишка так надрыхся за всю поездку, что аж завидно. Я столько спать не могу и не умею. Если поспал больше 8 часов, то весь день потом голова болит и состояние раздолбанное. А этому хоть бы хны. Еще хочет…

А грустно мне было от того, что возвращаться совсем не хотелось. Брел по январскому Казанскому вокзалу к метро и мысленно морщился. Москва уже давно меня нервировала. Хотя давил это в себе — не надо раздражать душу города, а то еще и отомстить может. А просто так…



Львенок

Ух, что-то я давно ни слова не говорил о своем рыжебородом Лисенке. А в эту зиму мы с ним довольно много общались. Совсем недавно мой лохматый громогласный друг остался один — мерзенький толстенький бээфчик его бросил. И хорошо, потому как этот тип меня бесил просто. Хотя рыжий со мной не согласится. Бросить-то он бросил, но все время лез к Лису, поучая его, наставляя в жизни. Это меня раздражало еще больше: свалил, так свалил.

После каждого их «общения» Лис ходил хмурый, с больными глазами. Старался его отвлечь, как мог. Что уж там у них произошло, точно не знаю, но Лис остался в одиночестве. Потому мы как-то резко стали больше общаться — сидеть по разным кафе и гулять по Москве. С моим Лисенком было чертовски тепло и хорошо. Ржали, обсуждали религию и айкидо. Фильмы и историю…

Где-то в феврале Лис вытащил меня на встречу, весь радостный такой, искристый.

— Я познакомился с отличным парнем!

— Поздравляю, дорогой! — полез я обниматься к Лисенку.

— Но, по-честному, хочу тебя спросить… — сказал Лис и замялся.

— Продолжай-продолжай, — подбадриваю.

Лис вздохнул и выдал:

— Мы с тобой сейчас столько времени вместе, что… Почти сложившаяся пара. Мне кажется, что я должен понять — как ты сам к этому относишься? Если… хм… ты против, что я знакомлюсь на стороне, то я всех пошлю нафик…

Тут уж я серьезно завис. Как-то совсем не воспринимал моего Лисенка, как пару, бойфренда. Совершенно был не готов к такому. Я и Лис? А как же Ворка? А?! Вот блин!!

Рыжий — мой братишка, мой близкий друг, моя жилетка. Но пара… Серьезно завис, размышляя. Лисенок в этот момент сидел напротив меня и спокойно дул кофе, вприкуску с десертом… Дымил сигареткой и изучал меня с ехидным выражением лица.

Почему-то я совсем не видел нас полноценной парой. Ну не воспринимаю друга с этой стороны. Нет — он безусловно красивый мужик, классное тело. А как человек — вообще золото тысячной пробы! Сильно его люблю! Но пара…

Сидел и думал, скорее, о том, как бы сформулировать свою точку зрения… Так! Чего тормозишь? Это Лис! Он поймет по-любому…

Выдохнул и путанно изложил все, что крутилось в башке.

Лис в конце усмехнулся и кивнул:

— Ну, как-то так я и думал.

* * *

С того дня Лисенок почти исчез с горизонта, проводя все свое свободное время с новым другом. Там был такой сверхзамечательный мальчик, что просто умереть и не встать! Иногда Лис звонил мне и восторженно рассказывал о парне. Он и художник, и красавчик. Ну прям с нимбом и крылышками… Я же только хихикал, понимая, что это всё первичная эйфория и скоро она слетит. Вот такая циничная сволочь!

— Знакомить нас когда будешь, чудо мое? — перебиваю вопли Лисенка.

— А вот давай на выходных, на Пасху…

На выходных, так на выходных.

Добрался до нужной кафешки на мостике под крышей ГУМа аккурат к назначенному часу. Мысленно показал язык Ворке, типа «Я приезжаю всегда вовремя, а вот ты!..»

На тонком мостике, залитом ярким солнцем сквозь стеклянную крышу торгового центра, меня ждал Лис, вальяжно развалившийся на пластиковом стуле. А рядом, в такой же непринужденной позе — крепкий, хорошо одетый парень где-то нашего возраста. Открытое веселое лицо, крупные черты и довольно густая грива волос до плеч. О! Вижу художника издалека!

Короткий ритуал знакомства, и через пару минут да несколько неловких фраз, мы уже ржали втроем, весело хабаля и дурачясь.

Парень с ником «Львенок» оказался заводным и шумным живчиком. Понимали мы друг друга с полуслова и я даже в какой-то миг тоскливо позавидовал Лисенку, что он находит таких друзей.

Чем больше наблюдал за новым знакомым, тем сильнее меня накрывало чувство дежа-вю. Ощущение, что смотрюсь в зеркало — настолько парень повадками, шутками и бесконечной болтовней походил на меня. Только на порядок изысканнее и где-то аристократичнее! Ребята смотрелись вместе органично. За рыжего можно только порадоваться.

Я долго подкалывал ребят насчет зоофилии — Лисенок и Львенок, ага! Ребята хором называли меня «мамой» и рекомендовали срочно пойти нахер. В таком дурилове проскочила пара часов.

Возвращался домой улыбчивый и несколько грустный. Такая чистая светлая зависть. Вообще, не хорошо завидовать — Лисенок достоин отличной пары. Пусть все у них получится!

Вот… Я снова стал третьим…



Третий

Мне кажется, что у каждого человека есть в жизни часто повторяющаяся история. Как так получается и почему повторяется с завидным постоянством — не знаю. В моей жизни еще со школы тянется одна дурацкая формула — в серьезной дружбе я всегда третий. Скорее, это мой комплекс, но факты говорят за себя.

В своем дворе, когда еще жили на Кубани, я дружил с веселым маленьким пареньком Андрюшкой, соседом по дому. В пятом классе мы с ним излазили все подвалы новостроек района. Новые пятиэтажки стояли квадратами, и в каждой сквозной полутемный подвал. Все дети резвились на улице, а меня тянуло в полумрак, в переплетение труб, мрачные бетонные закутки. Сколько килограммов грязи и стекловаты собрал на себя тогда — не вышепчешь. Адрюшко с удовольствием мне составлял компанию.

В сентябре мы пошли в ближайшую школу вместе, в один класс. Я тогда был безумно счастлив. До тех пор, пока рядом с другом не образовался длинный, неопрятный парнишка-гопник Макарона. Ребята сдружились, а меня Макарона просто тупо отгонял подальше пинками. Уже дома, во дворе, Андрюшка извинялся за нового друга и водился только со мной. Мы с ним сначала встречались тайком от Макарончика, но в итоге все как-то сложилось, что мы стали дружить втроем. Хотя назвать это дружбой можно было с натяжкой. Меня Макарона просто терпел и часто докапывался по мелочам.

Через несколько лет, уже в другом городе, в уральском музучилище я привязался к парочке друзей-баянистов. Ребята вместе со школы. Со мной задружились тоже на всю катушку — нам, студентам, было здорово вместе, но я всегда был только третьим.

В какой-то летний денек мы шлялись по улицам города, лопая мороженое. Мои друганы о чем-то весело ржали. Я сначала подотстал… Не заметили… Я совсем остановился и замер, болезненно ожидая, когда же друзья заметят, что меня нет… Но парни, хохоча, скрылись за углом и утопали к зданию училища.

Я же выкинул в кусты растаявшее мороженое и побрел следом, кусая губы.

Потом был долгий период, когда таких заморочек не было — я был женат, вокруг меня крутилось много народа, но приехал в Москву, остался один и… снова…

Сначала был друг-музыкант, который и помог мне перебраться в Москву. Первые месяцы я жил у него дома. Хорошо общался с его женой, детьми, мамой… Он любил погулять по кабакам и часто таскал меня по злачным местам. С ним было весело и суматошно. Я воспринимал парня близким Другом. Все бы хорошо, если бы не его заунывный, кислый дружок, что присутствовал всегда на наших гулянках. Стылый, сонный юноша-композитор, которого все время хотелось растормошить, разбудить. Прокисшее такое нечто. От него нельзя было избавиться вообще. Парни оба москвичи, а я приезжий провинциал. Третий… Они и сейчас дружат семьями, а я давно ушел в сторону…

Теперь Ворка и Анжело. Как бы долго я ни общался с друзьями, как бы ни был привязан к ним, но все равно третий. Третий, от которого можно что-то скрыть, умолчать… Ну, просто есть вещи между двумя друзьями, личные, близкие… А я с какого бока? «Тилич, не лезь! Мы решим этот вопрос. Потом тебе расскажем, гут?! На выходных у нас есть дела, не звони пока, не дергай, лады?»

Да лады, конечно! Что я, не понимаю?.. Что третий…

* * *

И вот бреду я после встречи со Львенком и Лисом. Рад за ребят, сильно рад, но понимаю, что снова уползаю на привычную позицию третьего друга. Но я же радоваться должен, что вообще кому-то нужен! Вон, сколько друзей у меня! Но что-то не радостно. Глупый я пидарас какой-то…



Топ-менеджмент

Знаете, я сильно глубоко в это воспоминание не полезу, но упомянуть должен. Шел уже второй год моей работы в немецком издательстве. Так получилось, что наша контора сильно зарабатывать не начала. Вбухано в нее было большое количество бабла, но соразмерной отдачи не получалось. Это беда многих огромных проектов, стартующих в Москве. Вроде бы все идеально — команда талантливая, реклама, деньги лопатой, но вот что-то сбоит в бизнес-модели и хоть ты тресни!

Что начинается? Правильно — начинается срач топ-менеджеров. Всех этих руководятелов и директоров различных подразделений. Каждый обвиняет в сбое каждого. Так же и в нашем издательстве. Коллектив в 100 человек. Людей много, в основном женщины…

Нарастало напряжение постепенно, и я первое время не обращал внимания. У меня есть мой отдел, ребята-подчиненные дружно пашут, продукт мы выдаем быстро, издатель нас хвалит. Что еще надо?

Все эти бабские дрязги идут лесом. Не до них… Пока меня не начали перетягивать на ту или иную сторону. И раньше догадывался, что, будучи начальством, придется выбирать, против кого дружить, но сейчас это стало реальностью. Меня затаскивали в курилки, в личные кабинеты. Убеждали подосрать вон тому руководителю отдела снабжения. «Ты же понимаешь, что он заваливает весь бизнес? Его надо выкинуть!» Объясняли как, что… Если будет общее совещание с издателем, то поддержать претензии того или иного чувака.

Я реально испугался. С такой войной руководителей еще не сталкивался. Отпинывался ото всех, стараясь не принимать ничьей стороны. И каждый раз, когда возвращался в наш кабинет, встречал встревоженные взгляды моих подчиненных. Неправда, что простые сотрудники ничего не видят и не слышат. Ребята за меня волновались. Даже пару раз посоветовали выбрать сторону — или меня сожрут. Все-таки арт-директор издательства — какая-никакая фигура. Его многие захотят если не подгрести под себя, то прихлопнуть, чтобы не мешался…

Ближе к лету в издательство пришла работать некая потасканная стерва-блондинка лет сорока, с брезгливым изгибом тонких губ и MBA-образованием. Что-то вроде исполнительного директора. Сначала она шушукалась по коридорам со всякими начальниками, а потом развернулась на всю катушку. Полетели головы — руководителей разных подразделений увольняли пачками, заменяя на своих. Дама набирала силу на этих ставленниках. Расправила плечи. Заметила меня…

Какую же пургу она несла, стараясь «исправить положение» в моем отделе дизайна. Сколько гадостей она плела моим подчиненным. Несколько раз доводила меня до состояния: «Ща по роже ударю! Пошла нахер отсюда!» В мыслях.

Сказать такое в лицо женщине старше меня не посмел бы. Хотя уже был близок к этому… На все ее вопли реагировал тусклым молчанием и таким же брезгливым взглядом… Видимо, тетка это чувствовала и почти ежедневно предлагала мне уволиться, если мне что-то не нравится.

Это был простой, сучий прессинг. Но бабе никак не удавалось меня уволить по выдуманной причине, хотя пыталась. Я реально был симпатичен главному издателю фирмы. Немец появлялся в Москве раз в месяц на пару дней — для совещаний, а когда уезжал в Германию, то война топ-менеджеров вспыхивала с новой силой.

Как со мной тихо поделилась девочка-переводчик из секретариата, эта MBA-блондинка каждый раз лила хозяину на уши, что арт-директор у нас без высшего профильного, что делает его отдел всякое говно и человечка надо менять… Издатель в итоге наорал на нее и потребовал выкинуть эту идею из головы. Артдира не трогать!

Хм… Это дамочку взбесило больше всего.

Атмосфера вокруг сгущалась и воняла. Постепенно уходили знакомые люди, с которыми сработался за год. Стерва крутилась вокруг меня, прессуя и доводя до бешенства. Терпел долго, два месяца, но в итоге написал заявление и хлопнул дверью…

Провались ты в ад, сука!



Свой бизнес

Уволился в растрепанных чувствах и никак не мог прийти в себя. Меня реально колбасило долго — замучила бессонница, болела голова. Я постоянно мысленно ругался с этой бабой-блондинкой. Доказывал ей что-то, орал, матерился. Она разрушила такую хорошую работу! Что там будет с моими ребятами?

Парни-дизайнеры проводили меня с грустью и заверили, что сами скоро нахер уволятся. Хотя я отговаривал их, просил не торопиться с решением. Но в итоге весь мой отдел в течение следующего месяца подал «по собственному».

В конце июля 2006 я попросил собраться у Анжело дома всех моих близких друзей — Лиса, Ворку и Анжело, понятно.

Когда ребята приехали, а Ворка опоздал всего на час, выложил перед ними распечатку с концепцией своего бизнеса.

Так, набросок. Вариантов было всего три:

— Компания по интерьерному свету. Ваще не знаю эту область, но она реально денежная. Для этого нужны специалисты (список прилагается), мастерская по сборке и… связи в интерьерном бизнесе.

— Онлайн-магазин по продаже чего-то интересного, типа «Подарки и чудеса!».

— Веб-студия. Последний вариант самый реальный, так как и я, и Ворка уже сделали вместе четыре сайта. Я лично уже нарисовал больше десятка. Не скажу, что работа сложная, но денежная. Хотя пробиться на московском рынке веб-студии — это надо очень постараться. Рынок насыщен на 150%.

Всех своих друзей я звал в учредители новой фирмы. Устал быть чьей-то пешкой и работать под дебилами-начальниками. Хочу стать сам себе начальником! Но одному ссыклово…

Никогда не интересовался частным бизнесом, но тут понял, что или пробую, или возвращаюсь в серый офис к планктону. А мне уже 34. Года постепенно уходят сквозь пальцы как пыль.

Обсуждали с ребятами мою распечатку долго. Друзья, как ни странно, были не против.

Самый реальный вариант именно с дизайн-студией.

Анжело занервничал, что все это нужно оформлять кучей документов. На что мы хором сказали, что вот ему и изучать в интернете, да по знакомым, как и что надо оформлять для создания своей фирмы. Инициатива наказуема. %) Он пожевал губами и согласился.

С Воркой, как программистом, и мной, дизайнером, все было ясно. А вот Лисенок совсем не видел себя в нашей фирме. Решили, что я натаскаю Лиса в дизайне. Плюс он отвечает за психологический климат в фирме.

Много было хохота и приколов. Мы встречались почти каждую неделю. Потихоньку стала собираться информация. Паззл складывался. Анжело крутился как сумасшедший, копая сеть и обзванивая друзей.

Сначала решили работать как команда фрилансеров. Без серьезных оформлений договоров и прочая. Просто сделать свой сайт, выложить несколько работ в дизайне и спамить в сети.

Грустно, но между Лисом и Воркой все так же была стена недопонимания. Ребята почти не общались. Вот тупик и все.

То ли тому виной, что все мои страсти-мордасти с Воркой я давно уже выливал на Лиса. И у него сложилось о «редакторе» свое, сугубо отрицательное, мнение. Может, что-то еще, но ребята постоянно находились в состоянии конфликта.

Я же параллельно искал первые заказы по знакомым и натаскивал Лиса в дизайне. Мы с ним дружно ковыряли Фотошоп, рисовали всякие картинки… Но, в итоге, стал назревать конфликт. Вот, к примеру, делали какую-то презентацию для института психологии… Из нашей переписки:

Лис> Это иллюстрация ведь модель для анализа _психических расстройств_!

Тиль> :))) она просто смотрится отталкивающе. И так презентация несколько с готичной атмосферой и рожи такие Посыл от документа — тоска синяя Тебе просто пока с этим не справиться. Ладно, обсудим это на следующем занятии по дизайну…

Лис > Сорри, но по-моему, переносы в слайдах — штука совсем неуместная.

Тиль > Переходим к обучающему режиму, а не дискуссии. При выключке по формату переносы ПРОСТО безусловны. Вид продукции не важен. И если мы занимаемся дизайном, а не клепанием на коленке, то запомни эту информацию, пожалуйста.

Я, согласись, чуток разбираюсь в дизайне, и здесь мы уже бродим по моей профессии.

Лис > То, что ты «разбираешься», будучи профессионалом — я ни на секунду не сомневаюсь. Но ведь это палка о двух концах: есть ещё и такая штука, как «профессиональные шоры» — а это уже, пардон, относится к _моей_ компетенции.

Тиль > Ты стал высказываться безапеляционно, и мне пришлось чуток погрозить пальчиком. А так как я не психолог, то это получилось грубовато.

Лис > Хм… «Заткнись и слушай» — это немножко больше, чем просто «грубовато».

Тиль > Вапервых!!! Ты круто утрируешь — не было у меня такой фразы! :)))) Истеричка!!! Вавтарых, если ты воспринял фразу «переходим к обучающему режиму, а не дискуссии» именно так, то прости — и в мыслях не было!!! Не ожидал такого — это был просто деловой разговор двух профи и не более того Все — ни хачу больше фыркаться!..

Да, я понял, что если не планирую совсем рассориться с другом, то лучше все свести к шутке и замять конфликт. Обучение как-то не задалось. Оба мы взрослые и довольно самовлюбленные люди. Притом оба — профессионалы в своих областях и «завалить терминами» умеем одинаково хорошо.

Ближе к осени Лисенок снова позвал меня в кафе и сообщил, что участвовать в работе фирмы не сможет. Просто не видит себя в этом бизнесе.

Воспринял отказ тяжело, хотя прекрасно понимал друга. Так же понимал, что я Лисенка больше использую как противовес паре «Ворка-Анжело». А это, согласитесь, несколько пованивает…



Прозак

Осень была пустой и холодной. Вообще, у меня это любимое время года. Люблю дождь, запах костров, прохладу и хруст листвы под ногами.

Уже второй месяц сижу дома на частных заказах. Ребята пока увольняться со своих мест не спешили. Анжело так и не собирался вообще — он уже 20 лет работает в институте и другого ничего слышать не хочет. Фирме готов помогать, но по совместительству.

Ворке тяжко уйти из софтверной компании в никуда. Там еще и зарплату подняли… А что будет с нашей студией — бабка надвое сказала.

Когда ушел Лисенок, я совершенно разнылся. Да еще эти постоянные мысленные диалоги с дурой из издательства. Бессонница мучила меня очень долго, дрожали руки. Вымотан, устал… Постепенно кончались деньги…

Подумал и начал принимать антидепрессант «Прозак». Эта дрянь подействовала на меня странно.

Словно заледенел внутри. Стало пусто и горько. Через пару недель приема лекарства потянуло на «подвиги». То, гуляя по Москве, мог прыгнуть на кованную решетку какого-то особнячка и тряс ее, как обезьяна, пока ребята не стаскивали меня. То грубил и хамил без разбора, пока не обижу так всех, что меня посылали открыто нахуй. И вот потом, с чувством выполненного долга, сидел дома в одиночестве и ревел. Хамил в магазинах, в метро. Хамил проверяющим документы ментам. Из-за чего как-то попал в «обезьянник» на пару часов.

Мог на улице бухнуться на колени прямо в грязь и громко просить у друзей прощения!

Ворка с Анжело нервничали не меньше и меня чуть ли не круглосуточно опекали. Терпели мои выходки, терпели злые насмешки и завуалированные гадости в их адрес.

В один из вечеров они снова вытащили меня погулять на улицу — ну осень же! Я ее так люблю! Мы долго бродили под дождем, но я был мрачнее тучи над головой и в общий разговор не лез. Ребята поглядели на меня, повздыхали и решили пойти по домам.

Спускаясь в метро, я вдруг сорвался с места и галопом убежал от них вниз по эскалатору. Метнулся на ближайший поезд и поехал домой. Всю дорогу сбрасывал звонки друзей на мобилу.

Прибежал домой и закрылся у себя, что-то зло шипя сквозь зубы.

Через полчаса в дверь стучался рассерженный Ворка. Он только покрутил пальцем у виска и потребовал, что бы я прекратил принимать «Прозак».

Скрутил ему дулю под нос и искренне заплакал. Тот только вздохнул глубоко и сел рядом со мной, обняв за плечи.

Я не помню из-за чего на меня накатила такая вселенская обида на всех, но после того, как «Прозак» был высыпан в унитаз, я резко успокоился и стал просто работать.

Тем более, что заказы для студии пошли.

* * *

Так как я был самый свободный в передвижении, то и стал мотаться по первым клиентам, ведя переговоры.

Заказики были довольно фуфловые. Один мужичок заказал сайт аж за 10 штук рублей. Притом в кредит. Обещал выплачивать нам по тысяче в месяц, после окончания работ. Это называется «на стакан семечек»…

Но мы друг друга успокаивали, что курочка по зернышку… И тэдэ.

Ближе к зиме у нас появились первые более-менее серьезные заказы.

Как-то меня с Воркой позвали на переговоры в одно крупное московское казино. Не просто так, а через знакомых. Мы долго чистили перышки и пришли в казино вдвоем. Ворка даже не опоздал… Зашли в сверкающее фойе все такие из себя бизнесмены в черных костюмах, пиздец!

Переговоры прошли хорошо. Сайт казино нужен был не развлекательный, а корпоративный. Ворка важно вещал о технической стороне. Я брал слово, когда говорили о дизайне…

В итоге мы расстались довольные друг другом, но на прощание менеджер казино сказал:

— Ребята, нам было бы интересно поработать с вами. Смета в 100 тыс. рублей устраивает. Но заплатить мы ее сможем только безналом. Вот было бы у вас ООО, тогда другой разговор…

Вышли из казино в глубокой задумчивости. Ворка тут же набрал номер Сашки-Анжело…

— Са-а-аш, как скоро мы сможем зарегать ООО? — И убрал мобилу от уха, пережидая Сашкины матюки…

Тригея. Часть 9. Весело, чо?

Начинаю эту главу с какой-то опаской. Реально последние части стали более повествовательными и спокойными. Все чаще от своих друзей слышу по аське или ВКонтакте, что «все стало ровно, умиротворенно, без шока и нервов, а жаль…»

Да — не шокирую, не нервирую. Тихо и мирно пишу о каких-то эпизодах из жизни. Так и есть…

Думается мне, что «жисть» человеческая не может постоянно состоять из воплей и истерик. Все-таки я воспоминаю, а не кропаю боевичок. Да, мог бы накрутить, позабавить… Драки, кровища, милиция… Хм… На эту тему чуть ниже напишу.

Порнушки можно добавить, гей-парадов… Но если бы такое со мной происходило ежедневно, то я сдох бы!

Вы можете спросить: «Ну и нахрена ты вообще сел за повесть?» Признаюсь, тут решаю несколько задач.

Мне нравится писать. Несколько лет продумываю большой фантастический роман. Но когда сел за первую главу, то почувствовал, что сказывается перерыв в работе как литератора — потерял кучу неуловимых навыков. Потому эта повесть у меня как гамма для музыканта — тренировка пальцевой техники.

Так же мне нравится, что все мои друзья зашевелились и теперь чаще обсуждают повесть, нежели какую-то текучку.

Но последнее время ощущаю от них затаенную обиду. Я пишу не совсем то, что они хотели. Немного не так, как ожидали. У меня все чаще и чаще мелькает в голове афоризм: «Хочешь потерять друзей — напиши о них». Вот и приступаю к новой части несколько нервно-обеспокоенно… И, признаюсь, устало…

Я совсем ничего не пишу о происходящем в Москве. А нулевые в столице были довольно насыщенным временем — взрывы, Норд-Ост, драки фанатов и кавказцев, удушающая жара со смогом…

Но город настолько огромный, что все эти кошмары я видел, в основном, так же, как и вы — по телику или читал в интернете. Это было так далеко, где-то там… Ну, кроме смога…

Да — после очередного жуткого теракта мне мобильник обрывала родня с Урала, выясняя где я, жив ли. Моментально шла перекличка между столичными друзьями, приятелями, коллегами: «Ты где? Не попал? Фу-ух, слава богу!»

Если первое время теракты пугали, то позже как-то стали привычными. Я уже с некой бравадой рассказывал родным: «Здесь куча магазинов, Макдоналдсов и дорогущая аренда квартир. Ах, да… Нас тут еще время от времени взрывают».

Среди местных бродили анекдоты, типа:

— Марин, чего ты новую ночнушку купила? У тебя же две старых есть!

— А взорвут дом, что я, как дура в старой по развалинам ползать буду?

Так и жили. Прятались от кошмаров за черным юмором… Старались отвлечься на работу, на текучку…

Однажды я чуть не попал в серьезный переплет, когда на станции метро грохнула небольшая бомба под скамейкой на перроне. Грохнула во время остановки состава. Масса народа выходит и заходит в вагон… Представляете, да?

Я же умудрился проехать мимо этой закладки за 10 минут до взрыва.

Когда выбирался наверх по эскалатору, то мобила чуть не лопнула от звонков и смс. «Наверху» уже все всё знали. Как и помнили, что именно сейчас я еду где-то по этой ветке.

* * *

Пару раз приятели-коллеги вытягивали на какой-нибудь рок-фестиваль. Например, «Крылья». Жарко, вокруг море пьяного гоп-молодняка, сцену почти не видно, а музыку совсем не слышно. Меня хватило на три-четыре часа, а потом решил сбежать домой.

Но спокойно уйти не удалось. Только прорвался к выходу с огороженной территории фестиваля, как оказался в центре массовой драки: разгоряченные пивом парни азартно избивали друг друга, размахивая палками и бутылками. Хер их разберет — кто это и из-за чего потасовка… Все потные, грязные, по пояс голые — в одних трениках.

В ужасе хлопаюсь на землю, скрючиваюсь на коленях и закрываю голову руками. Ловлю пару пинков по ребрам и ухо зацепляют кроссовком. Вроде обошлось без крови. Главное, что бы не грохнули… да очки не разбили… Повезло, млять.

Надо мной чуток просветлело, и я быстро-быстро каракатицей стал отползать в сторону. Вскакиваю на ноги и начинаю судорожно отряхивать одежду от пыли. Руки дрожат — перепугался сильно.

Разворачиваюсь, что бы свалить в сторону от драки… Блядь!

На меня несется целая группа омоновцев в защитке — шлемы, дубинки, все дела. А я прям между ними и дерущимся молодняком. Собственно, первый их и встречаю. Привет, ребята, мля!

Думал, что сильнее уже перепугаться не могу. Ага, если бы! Приседаю на корточки и сдавлено ору, закрыв голову руками:

— Я — свой! Я — сво-о-ой! Пизде-ец!

Хер знает, какой я «свой», но тогда это первое, что пришло в голову…

Омоновцы меня аккуратно огибают, тяжело топая ботами, и врубаются в месиво за спиной.

Я же еще миллион лет сижу тихо, дрожа всем телом. Потом заставил себя с кряхтением встать…

Смотреть, как разогнали драку, не стал. Потопал к метро, хромая. Провались они в задницу, фестивали эти!

Просто так не пройти — менты и военные выстроились эдаким коридорчиком. Так и гнали пьяный поток молодежи ко входу в метрополитен.

Старался в самую гущу не лезть. Шел с краешка, поближе к ментам. В оцеплении стояли не только взрослые — много откровенной пацанвы в форме. Срочники, что ли? Их расставили цепочкой в метре друг от друга. Мальчишки в потрепанных хэбэшках сами дико боятся идущей мимо многоногой человеческой массы. Вопли вокруг, в толпе орут песни, размахивают флагами, на асфальт грохаются бутылки.

Солдатики бледные, с круглыми глазами следят за людьми и иногда нервно косятся на взрослых сержантов, что бродят за их спинами.

С трудом спустился в метро, продравшись через турникеты. Понятно, что такую массу народа поезда быстро не развезут. Молодняк стоял плотно, монолитно. Жутковато было! То там, то здесь на перроне вспыхивали стихийные драки. Мат, визг каких-то баб.

Через полчаса забрался, наконец, в очередной поезд, замученный этим «развлекаловом». Но и тут тихо уехать не получилось — толпа держала двери, давила телами, стараясь попасть внутрь.

На перроне кто-то радостно завопил, и масса снаружи ринулась раскачивать поезд. Они реально качали наш состав несколько минут, а я, зажатый толпой, только молился, чтобы побыстрее добраться домой…

Так и жили… Весело, чо!



Снова студия

Следующие два года «пробегу» по верхам. Не потому, что там не было ничего интересного. Было! Просто следующие пару лет — 2007 и 2008 — у нас были заняты, в основном, бизнесом. Шло погружение в процесс. Крутились втроем на субсветовой.

«Редактор» со скандалом вырвался, наконец, из свой конторы программистов. Так просто разработчику уйти нельзя — на нем висит несколько проектов, их нужно сначала долго и нудно передавать преемнику. На это «вырывание» у него ушло 4 месяца.

Анжело корпел над финансовыми документами, работал с бухгалтером, что вела нашу фирму. Все время ездил в банк, в налоговую… Кому-то звонил, писал, консультировался. Он по праву стал финансовым директором нового ООО.

Ворчик, как технический директор, днями и ночами просиживал за кодом, документацией на сайты, составлением смет, коммерческих предложений…

Я же рисовал и рисовал дизайн, тоннами. Общался с фрилансерами-помощниками. На пару с Воркой мотались по встречам с различными конторами.

Мы облизывали и обихаживали каждого вшивого заказчика. Не смели ни на йоту отступить от договоренностей, нарушить сроки. Клиент должен быть счастлив! Это давало свои плоды, и нашу компанию стали рекомендовать друг другу.

К 2008-му сняли маленький пыльный офис на территории полудохлого института. Пробираться к нашей комнатке приходилось через сотню всяких канареечных заплеванных лестниц. Благо, хоть под трубами лезть не нужно. Но и этому рады — свой офис, свой уголок. Прям как у взрослых!

Денег лишних не было — мало-мальские доходы тратили на офис, аппаратуру, скоростной интернет, налоги. Все было по минимуму, так как никаких инвестиций, кроме личного кармана, у нас не было. В кабалу с кредитами лезть не желали под страхом расстрела.

Мне пришлось съехать с большой арендованной квартиры — не хватало денег. Если в месяц мог положить штук 15 в карман — был счастлив. Вот такой получался голозадый генеральный директор дизайн-студии. Но не унывал! Мы знали, что в первые годы будет тяжко! Зато вместе! Делаем интересное дело! Йух-ху!!

Крупные заказы появлялись, но радовало это лишь первое время, так как массивная работа занимает несколько месяцев, а все это время что-то надо жрать.

С мелкими клиентами была другая морока — такое количество неадекватных и неграмотных людей просто удручало. Сначала им проводишь ликбез, потом… Провались они!

Неожиданно хорошо получился крупный проект для московского казино. Тут же к нам постучался один старейший московский провайдер за редизайном портала… Откуда нас вообще нашли, до сих пор не знаю.

Пахали, как могли, как получалось. Бывали и ссоры, крики, обиды, но… Но несмотря на расхожее мнение, что друзьям совместный бизнес вести нельзя, у нас из-за денег никаких конфликтов никогда не было. Да и денег тех… Кошкины слезы. Нервничали все чаще по организации работы. Пока выстроишь этот алгоритм сотрудничества с фирмами, мозг взрывается…

Здесь и вылезло несколько личностных проблем у каждого соучредителя.

Я все-таки холерик и потому очень быстро начинал верещать и психовать совершенно без причины. Бегал по стенкам безумным тараканом и дергал друзей с криками: «Все пропало! Все пропало! А-а-а!». Эта моя истеричность безумно злила ребят.

Ворчик оказался в работе медлителен и спокоен как удав. Никуда не торопится, ничего его не волнует. Сроки? Да похрен! Аванс у нас есть… Тут же из меня снова выскакивал адский таракан, и я начинал с визгом носиться по стенкам…

У Саши неожиданно нарисовалась роль вечного укора и кнута. Он постоянно талдычил: нет денег, нет денег. Ищите заказы! Ищите, сволочи, заказы!!! Этими упреками он задалбывал насмерть! Не обращал на наши стоны внимания, зудел и понукал. А вот в работе с бумагами ему не было равных.

Время бежало. Как-то неожиданно наша фирма попала в Топ-100 студий России. Мы радостно задрали ценник и сайты меньше 100 тысяч делать отказывались. Пальцы веером, короче.

Клиент пошел солидный и профессиональный. Это не те шмакодявки с двадцатью тысячами бюджета. В этом ценовом диапазоне было тише, спокойнее и… дольше.

Вот эти безумно длинные сроки разработки и стала больным местом студии. Серьезный проект разрабатывается где-то полгода-год. Чаще всего из-за тормозов со стороны заказчика. Пока они очередной этап утвердят, акты подпишут — сдохнуть можно.

За время разработки пару раз меняется менеджер со стороны клиента. Каждый новичок с жаром пытается внести правки в уже утвержденный сайт, долбит руководство своими идеями… Опять зависы…

В итоге мы все так же сидели без денег, подметая крошки со стола, ждали очередной выплаты. Это напрягало неимоверно. Проекты наслаивались, рук не хватало. В офисе только мы с Воркой.

Раз в неделю заскакивал Анжело. Финдир отчитывался по баблу в банке, шипел на нас, что нет новых заказов… Мы с Воркой лишь закатывали глаза.

* * *

Вообще-то, сама ситуация у нас забавная — фирма организована тремя геями. Финдиректор — топ-садист, техдиректор — нижний-мазохист. Парень, который сдавал нам офис, то же из BDSM-тусовки. Один я — просто пидарас! Аж обидно…

Но студия у нас получилась оригинальная, не находите? %)



Отдушина

Замороченный бесконечными проблемами студии, стал нервно искать какую-то отдушину. Хотелось видеть живых людей, а не кислую морду усталого Ворки или профессионально улыбчивые рожи клиентов.

Да — пересекался с Лисом и Львенком. Но это было так редко, эпизодически, что отдохнуть не получалось. Слушал веселую трескотню парней, а в голове огромным жерновом перемалывались студийные проблемы. Да и дергать ребят стыдно — они всё-таки пара, у них свои планы, поездки…

С Воркой отношения сложились ровные. Где-то раз в два-три месяца он оставался у меня ночевать. Это не вызывало былых восторгов. Он просто засыпал, уткнувшись мне в плечо, безо всяких сексуальных игрищ. Как два усталых человека, что много лет вместе. А больше ничего не надо — обнялись и заснули. Иногда он так же проводил выходные у Анжело.

Если надо было разгрузить голову, мы с Воркой брели в кино. В те годы пересмотрели все московские премьеры — облазили все эти IMAX, 3D, долбаный сарраунд…

Время от времени к нам присоединялся и Сашка. Но ему было тяжело — он привык рано ложиться спать и все планировать наперед.

— Никуда я с вами не пойду! Вы не могли предупредить дней за пять, что в кино собрались? У меня, вообще-то, есть и свои планы.

— Ну, Са-а-аш! — пытался уговорить его «редактор». — За пять дней мы уже шесть раз в кино сходим. Ну не вредничай!

Хрен там! Не на того напали… Но иногда получалось его вытянуть.

К своим 36 годам неожиданно успел привыкнуть к тишине и одиночеству. Умудрился почувствовать вкус своей личной территории. Ворка, сонно валяющийся на моем диване, на второй день начинал раздражать. Хотелось чмокнуть парня в нос и выпроводить домой, чтобы спокойно заняться делами. Полопать вкусняшки, пощелкать семечки, кино там, порнушка…

* * *

Но какая-то иная компания была нужна. Очень!

От литературной тусовки подустал. Метнулся на дизайнерские форумы. Ой, словно опять на работу вернулся — деньги, клиенты-дебилы, эскизы, проекты… Фу, блин!!

Так. Что делать?

Если помните, долгое время был связан с Группой взаимопомощи для геев и бисексуалов.

Несколько лет уже, как группы не существовало. Ее лишили помещения, и мы с ребятами полтора года встречались раз в неделю в «Маке» или «Ростиксе». Это была компашка симпатичных людей, что съезжались просто так — потрепаться «за жисть» и увидеть друг друга. Постепенно и эти встречи прекратились.

Потом Группе взаимопомощи нашли помещение. Меня вызвонил Эд Мишин и попросил собрать ребят. На первую встречу пришли совершенно незнакомые пацанята. Я с парой «старичков» ввел новое поколение в курс дела, походил пару месяцев и… заскучал.

На группе обсуждались до безумия приевшиеся темы — каминаут дома и на работе, он меня бросил, где найти своего прынца… Млять! Все это много лет назад мы уже обсосали по сто раз. Скучно!

Да, пришло новое поколение — и я тихо исчез. Они и сейчас собираются. Есть группы в социальных сетях. Полазить, что ли? Поучить молодежь?



Клеть и плеть

Как-то в погожий летний денек Анжело позвал меня в BDSM-клуб. Ворку тоже позвал. Но «редактор» не шибко обрадовался, а вот я… Ну, хоть немного разнообразия, чорд побери!

К тому дню мы довольно плотно сотрудничали с клубом «Клеть и плеть». Я делал для них календарики, плакаты, сайт им сварганили. Сашка там постоянный посетитель — раз в неделю обязательно выбирался на встречи. Анжело все-таки «Мастер». Уважаемый человек!

Первую встречу в клубе я сидел в уголочке тихой крыской. Смущало, что все вокруг — натуралы, да еще в большинстве садисты… Страшненько было. Позже понял, что отношения в клубе абсолютно толерантные и моя ориентация никого не задевает. Мальчик, девочка… Какая в попу разница — главное, чтобы человек был хороший! Ха…

В целом, клубное действо мало походило на мрачный садистский закрытый клуб. Да, на сцене все время проходили экшены. Некоторые смотреть было страшновато — все эти связывания, порки в четыре руки, игры с иголками или спецножами по телу… Ой, блядь…

Но как-то все равно сильно не пугало. Потому пришел в клуб еще раз и еще… Здесь отдыхали реально хорошие люди. Адекватные взрослые человеки, что просто имеют общее странное увлечение. Дружить с ними одно удовольствие!

Хозяева клуба — семейная пара. Притом оба садиста. Она — Топ-лесби, а муж — просто садист-байкер. Совершенно чумовая пара лет сорока. Восхищаюсь этой семьей до сих пор…

Как они на пару ведут вечера! Как разруливают миллион вопросов — быстро, четко, жестко, с юморком и матерком… Оба затянуты в кожу и косухи, татуировки на всех видных частях тела. Сами красивые, готически-мрачные и… совершенно безбашенно-смешливые в кругу друзей.

Все население клуба — такое же сборище фриков, как и на портале ГейРу, но здесь поспокойнее и разумнее, что ли. А может, просто мне эти люди более симпатичны.

Чем больше появлялся в клубе, тем сильнее меня накрывало ощущение, что все это уже видел. Потом дошло — толкиенутые! Вот блин! Полное ощущение, что попал на ролевую игру. Не минутную, а растянутую на месяцы и годы. У них даже «Совет Мастеров» есть!

Время от времени бэдээсэмеры выбирались на природу, на шашлыки. Пели караоке и просто болтали ни о чем под пиво! Только вот с баблом у ребят намного лучше, чем у ролевиков — компания выезжала на нескольких дорогущих внедорожниках.

В клубе четкое деление — кто садо, а кто мазо. Хотя были и свитчи — им нравится быть в обоих ипостасях… Типа: «Кто у нас сегодня садо, идемте в ту комнату!» Меня называли «ванилью» (это человек вне Темы), и это всех устраивало. Я тоже отыгрывал свою роль: «приблудившийся хороший голубой парень». %)

Несколько раз девушки-мазо предлагали мне завести бытового парня-раба. Круглосуточный слуга, немного секса… Как-то я не готов к таким мальчикам. Ну их! Отбивался шутками… Хотя до сих пор любопытно — как бы это получилось?

Они же, девочки, мечтали нарядить меня в женское (не знаю, где бы я нашел туфельки 46 размера на шпильке) для конферанса их капустников…

Да-да, там время от времени проводили капустники. Участники клуба выступали с юмористическими садистскими номерами. Это бывало довольно забавно! Реально с реквизитом, в костюмах… Подбирали музыку, учили тексты… Смешно! Особенно, если вспомнить что за клуб!

Больше всего мне запомнился бородатый мужик в костюме викинга — кожа, шкура, ремни, рогатый шлем. Он на цепочках подтягивал к потолку тощую девушку и потом радостно что-то пел, прыгая вокруг нее и размахивая огромной секирой.

Так же ухохотала до слез Красная Шапочка — крупная женщина лет под тридцать пять, затянутая в красный латекс. Она радостно вытанцовывала по условной полянке, рвала цветочки. А на руке у нее висела здоровенная корзина с толстыми цветными херами полуметровой длины. Эти фаллоимитаторы весело кивали круглыми головками в такт танцевальным па Красной Шапочки.



* * *

Некоторые личности, что выдавали себя за садистов, вызывали лишь умиление. Мальчик, ну какой ты садист, зая? Иди на Playstation поиграй… Вот он пыжится весь из себя на сцене, что-то вяжет по полуобнаженной девушке, обматывает ее, бедную, веревками. Уставший, взмокший… Двадцать-то ему есть, а? Ну, не меньше восемнадцати — тут за этим следят строго.

А Анжело у меня за спиной тихо хихикает. Для него это все «детский сад, вторая группа». Понимаю…

На сцену я смотрел редко — чаще общался с приятелями и друзьями в клубе. Забьемся в какой-нибудь чиллаут-угол. Топы все разваливаются на мягких креслах. Нижние на полу, у ног. Болтаем, пьем. Уютно и тепло.



Княжна

Удивительно, но я неожиданно подружился с упомянутой выше Красной Шапочкой. Княжна — человек яркий, веселый. В ее компании все время хотелось хохотать. Крепкая высокая дама, она просто заражала окружающих своей энергией. Возможно, и не получилось бы часто общаться, но…

Вышло так, что мне срочно нужно было искать новую жилплощадь, и Княжна предложила снять квартиру на пару с её нижним. Пообещала, что никаких проблем сосед не доставит, а если что — могу смело жаловаться ей.

Вот так получилось, что несколько следующих лет я жил на квартире вместе с ее другом —огромным ворчливым длинноволосым парнем-нижним. Тот работал программистом (везет мне на них) и был ярым поклонником Линукса. Знающие меня поймут, что это за чудо. %)

Сама Княжна залетала в нашу квартиру яркой птицей раз в неделю, готовила на всех что-нибудь вкусное. Мы потом долго сидели на кухне в дыму сигарет и весело трепались.

Ночью же она подхватывала под руки своего нижнего и меня, да везла всех на своей здоровенной машине в круглосуточный гипермаркет «Metro», где мы тягали за ней огромные тележки со снедью.

Я на полную катушку включал манерного пидараса, чаще специально раздражая её нижнего. Княжна хохотала надо мной, а ее друг ворчал за спиной, что я веду себя по-блядски. Дескать, ему стыдно перед людями!

Какие тут люди? Практически пустой магазин.

Часто в «Metro» зависали на всю ночь, носясь по пустым залам гигантского торгового склада, с воплями и смехом, пикируясь и подкалывая друг друга. Я кривлялся и дурачился от души, нижний плевался за моей спиной, но было видно, что все происходящее нравится и ему.

Сейчас, когда вспоминаю те выезды, не могу удержаться от улыбки. Скучаю я по Княжне. Да и по ее нижнему, хоть он и болтливая зараза…

* * *

Да! Не получается у меня тихо-мирно зарабатывать деньги. Не всегда лежит к этому душа — воспитание-то советское… Потому решил еще запустить и литературный конкурс для геев…



Босиком по радуге

Вспомнил как-то о море литературных онлайн-конкурсов и решил сотворить что-то подобное для ГЛБТ-комьюнити. Почему нет?

Продумал конкурс, накропал маленький сайтик, развесил везде, где мог, объявки. Попросил знакомых авторов, известных в гей-литературе, задать тему конкурса.

Пришло работ 10-15 от разных людей. Был рад! Откликнулись! С удовольствием читал первые присланные на конкурс рассказы.

Потом недоумевал…

В итоге расстроился…

Нет, не уровнем, а… тема у всех была — убийства, проституция, избиения. Уровень сюжетов колебался от эмо-историй, типа «все рыдают на могиле», до жестокого маньячного убийства из-за любви. Это было… грязно.

Такое ощущение, что вся реальность ГЛБТ-писателей — это жуткое, паскудное место с наркотой, кладбищами, СПИДом и самоубийцами. Черт!

Были сильные работы. Чаще их писали девушки-лесби. Они и побеждали на конкурсе раз за разом.

Вообще-то, лесби-творчество на уровень жёстче и глубже, чем всё, что пишут голубые мальчики. Не знаю почему! Когда я, с паузой в пару-тройку месяцев, провел шесть конкурсов, то пришёл к однозначному выводу: творческая сила за лесби. Они ярче, круче и талантливее во многих вещах.

Для одного из конкурсов пригласил в жюри редактора портала ГейРу Владимира Кирсанова. Мужик мрачный и занудный, но при этом он — безусловно умный и интеллигентный критик. Даже не думал, что отзовется на моё предложение. Кирсанов согласился помочь с конкурсом. Ва-ах!

Конкурс прошел уже по привычной схеме — десять-двадцать работ, срач во время обсуждения топ-листа. Подведение итогов и масса обиженных писем: «Как вы могли не пропустить мою работу в топ-лист! Я старый больной трансвестит!» Жаль, но дядя/тетя реально писал плохо. Да и не я выбирал победителя — это было голосование самих участников.

* * *

Неожиданно Кирсанов сообщил, что взял несколько моих работ-зарисовок для публикации в сборнике гей-писателей России. Это чиво? Такая благодарность за то, что я его в жюри звал? Чиста российский прикол — баш на баш? Но приятно, «шорт фосьми»!

Владимир пригласил в редакцию и подсунул авторский договор на подпись. Я читал бумаги и улыбался. Не, они тут реально думают, что «Тиль Тобольский» моё паспортное имя? Ха! Так и думали, оказывается. Писец в косынке…

Через пару месяцев из печати вышел маленький сборник рассказов. Помимо моих работ, там еще была масса отличных новелл. Эх, жаль, что такие авторы не пишут на мой конкурс… Почитал аннотации об участниках сборника… Эм…

«Умер от СПИДа в Нью-Йорке… Умер в Англии… Умер в Амстердаме… Умер от СПИДа в Москве…»

Ой, вот и про меня! «Бла-бла-бла… Живет в Москве». Как-то это звучало угрожающе… Так и слышалось «ПОКА живет в Москве». Из всего списка авторов в живых ЕЩЕ остались только трое-четверо. Мракота какая-то…



Они уходят

Я, как и все мои друзья, уже нахожусь в критическом возрасте, когда смерть начинает поглядывать в нашу сторону. Тихо и незаметно она забирает близких, одноклассников, родных… Но раньше уходят родители…

В ноябре 2008-го после тяжелейшего инсульта ушла мама Сашки-Анжело. Не буду долго об этом говорить, так как уход родного человека… уход мамы — это… cтрашно…

Сашка словно оцепенел и чисто на автомате занимался всеми неприятными, но необходимыми для похорон вещами. Мы поддерживали его, Ворка помогал в беготне и суете по всяким госконторам.

В те дни я часто звонил своей маме —чуть ли не каждый день хотелось проверять, всё ли у нее нормально, как со здоровьем… Мама же была счастлива, что я не забываю, беспокоюсь…

* * *

Так тихо и холодно пришел в Москву 2009-ый год. Год довольно тяжелый для меня и моих друзей. Год мрачный и пакостный.

Год, когда я понял, что пришло и моё время умереть.

Тригея. Часть 10. 2009 несчастий

Начали мечтать, что вот наймем пару человек в офис — будут первые сотрудники. Ваще круто! А потребность такая была — многие сайты клиентов, что сдали, требовали постоянного надзора и корректур. Кривые ручки пользователей никто не отменял.

Ворке все чаще и чаще требовалось срочно подключаться к правкам, отвечать на возмущенные вопли клиентов. Притом все эти вмешательства не требовали большой квалификации. Просто отнимали время. Но техдиректору надо работать над новыми заказами. Все это сбивало… Мы задумались о саппорте — технической поддержки клиентов.

Поручать это фрилансеру глупо — сотрудник должен сидеть в офисе полный рабочий день, чтобы реагировать на баги клиентов моментально, а не как основная масса «удаленщиков» — когда левая нога захочет.

Так в офисе у нас появился громогласный парень Антоха. Парнишка из Подмосковья. Недавно купил себе подержанную тачку, а кредит еще пару лет нужно выплачивать.

Парняга не сильный специалист в вебе, но дешевый. Потому первое время Ворка долго его натаскивал. В то время для меня стало открытием, что, если ты хочешь заплатить сотруднику зарплату, то нужно платить кучу налогов сверху…

Потому с зарплатами для нас и наших сотрудников Сашка крутился, как уж на сковородке, пытаясь снизить расходы студии…

Платили в конверте… Ну как в конверте?

— Антох! Иди сюда, дорогой. Бабки хош? — орал я на всю комнату по первым числам месяца.

В такой ровной жизни есть свои плюсы, но судьбе показалось, что мы как-то расслабились, что ли. Или лично я расслабился…

В начале весны меня стали мучить головные боли.



До свиданья, ребята!

Вообще, с этой штукой, мигренью, я знаком с юности. Еще зеленым студентом на занятиях музыкой словил первые приступы. Особенно тяжелым был первый накат во время репетиции симфонического оркестра.

Я сидел в массе однокурсников, что-то увлеченно выдувал из кларнета. Грохот литавр за спиной, по бокам орут трубы, бахают тарелки, а перед носом повизгивают скрипки. На третий час занятий меня ударило.

Было полное ощущение, что мне вонзили над ухом здоровую иглу. Я чуть не выронил инструмент, медленно поднял трясущуюся руку и попросился у дирижера выйти… В каком-то тумане, вцепившись в виски, добрел до туалета, где меня вывернуло наизнанку. Полоскало долго…

С той поры приступы стали постоянными — два-три раза в неделю. Но уже послабее и короче. Врачи, после нудного обследования, так и не нашли причины. Точнее, сказали, что причин может быть тысяча. Это точно не вариант эпилепсии (в смысле, «падучей»), а тупо мигреневидные боли. «Отдыхайте чаще!» — пожелали. Советовали блокировать мигрень «Цитрамоном». Из-за кофеина в составе. Сосуды головы расширяет, что ли.

Много лет пара упаковок этих горьких таблеток всегда были в моей сумке. Как только начинал ныть висок, я тут же разжевывал пару колесиков — и через десять-двадцать минут боль отступала.

Это происходило на Урале. Когда перебрался в Москву, то вдруг совершенно забыл об этих приступах. Голова побаливала иногда, но все терпимо.

Теперь же, в 2009-м, мигрень вернулась. Неприятно, но ладно… Плавали, знаем…

Накупил «Цитрамона» и постарался забыть. Но мигрень обо мне забывать отказывалась. Она пришла с царским размахом, стегая кнутом по моему мозгу.

Таблетки не помогали. Приступы стали чаще. В эти минуты я совершенно ничего не соображал, массируя череп и тихо поскуливая.

Понесся в аптеку и купил самое дорогое обезболивающее, что там было — ноль эффекта.

Приступы стали все длиннее, пронзительнее. Они мучили меня ежедневно по несколько часов.

Не мог спать, есть, думать… Боль сопровождалась тошнотой и рвотой.

В виски врубалась острая игла где-то в 3 ночи и до 7-8 утра мне разламывало голову. Я катался по постели, кусая зубами подушку, плакал, выл… Спасения никакого не было!

К обеду приползал в офис разъебанный вусмерть. Никого не хотел видеть, слышать… Меня раздражали крики и громкие звуки. Головой старался не трясти — неся ее как хрустальную вазу. Глаза все время красные — капилляры от бессонницы полопались.

Ворка с Сашкой обеспокоено дергали: «Тилич, что с тобой?».

Ну что со мной? Херня со мной! Голова болит… Что тут скажешь?

Ребята взяли на себя часть моих обязанностей, старались, чтобы не напрягался, отдыхал больше.

Но ночью, в три часа, я выгибался дугой на мокрой постели, рыдая. Сжимал трескавшуюся голову, стучал ей о стенку, бил кулаками себя по затылку, царапал ногтями… Боль растягивались в вечность…

Научился дремать при такой боли, зажав обеими руками череп. Сном это назвать нельзя, но иногда проваливался в какую-то костно-хрустящую яму, наполненную кошмарами, криком, болью и чернотой…

К концу второй недели приступов совершенно четко осознал, что пришло мое время умирать.

Вот так и сдохну в одиночку в этой съемной задрипаной квартире на окраине столицы, чтобы в аннотациях к моим рассказам уже четко написали: «умер в Москве». А то как-то выбиваюсь из коллектива гей-писателей.

Саму мысль о смерти воспринял спокойно и даже радостно — наконец-то все это закончится. Но осталась масса мелочей, что надо завершить.

Несколько дней не появлялся в офисе, разбирая архивы на компе. Сложил воедино все пароли и логины к моим эккаунтам в интернете. Разгреб свалку из фоток и литературных набросков. Разложил по полочкам. Упаковал все в один zip-архив и выложил в сеть на личный сервер.

Позвонил своей бывшей и попросил встречи с сыном. Повел пацана в «Мак».

Мой двенадцатилетний мальчишка что-то радостно рассказывал, размахивая картошкой-фри и шумно отхлебывая Колы. Я же молча смотрел на это сокровище и тихо прощался.

Потом постарался созвониться с Уралом — перекинуться парой слов со своими родными —позвонил сестре, обоим братьям. Послушал мамин голос. Она снова поучала меня, как мне одеваться, как питаться, меньше курить… Я только грустно улыбался на все эти уже ненужные мне советы и тихо, беззвучно плакал.

Несколько звонков друзьям — Сайке, Ромке… Звякнул Лису. Это была мерная и спокойная работа — обзвонить всех. Прощался…

Понятно, что напрямую никому ничего не говорил — просто слушал веселый треп ребят и мысленно желал им счастья… Храни вас Господь!

Было обидно, что дожил только до 37 лет. Но я правда хорошо жил — многое успел, многое сделал. Узнал столько замечательных людей. Куда только меня не заносила судьба — играл в театре, выступал с оркестрами, писал рассказы, носился с мечом по полям. Вел богослужения, как мог. У меня растет сын. Хоть и без меня, но растет мой солнечный мальчик!

Столько лет отдано дизайну, графике. А мои ученики? Мои друзья? Москва, проклятая! Своя фирма, наконец!

Нет, грешно обижаться на судьбу — я прожил богатую жизнь. Значит, пришло время сворачиваться. Дорога добралась к финишу — может, и правильно. Ну что мне делать в старости?

Еще бы так адски не болела голова по ночам, блядина!!

Как-то утром, придя в себя после многочасового приступа, написал Ворке с Анжело письмо, где подробно рассказал, как и что лежит у меня на компе. Как его почистить и передать моему сыну. Рассказал, где взять все мои литературные штуки и попробовать выложить их в сеть, если не сложно. Попросил ребят о кремации, если получится.

Надеялся, что друзья найдут денег чуток, чтобы меня проводить по-человечески. Думаю, потом мои родные возместят им потраченное. Пусть мою урну отвезут на Урал и там похоронят.

Мне всегда хотелось быть похороненным в Тобольске, на родине, но это уже из области фантастики — никаких связей там не осталось…

Все книги, диски и кассеты лучше передать сыну. Только порнуху пусть выкинут. Шмотье мое вряд ли кому-то понадобиться, потому на мусорку… А больше у меня ничего и нет. Какое-то куцее завещание, согласитесь…

Много чего писал, глотая слезы.

Выдохнул и отправил e-mail с темой «До свиданья, ребята!» обоим моим близким друзьям.

* * *

Через полчаса мобилка заверещала вызовом. Ворка…

— Тилич, ты, блядь, ебанулся? Чо за херня? Ты что молчал, что так всё серьезно?! Придурок! Сука! Ну вот сил на тебя нет, блядь!! Тилич, ты ваще меня слышишь?!! Ты был у врачей? Что они говорят?

— Не был, — мямлю в трубку, — меня обследовали лет пятнадцать назад и тупо развели руками…

Ворка просто кричал в телефон, матеря меня изо всех сил. Тут пошел второй вызов от Анжело. Я судорожно извинился перед Ворчиком и быстро переключился на Сашку, чтобы услышать точно такой же крик…

Ребята были просто в ахуе! Уже столько времени прошло, а я даже к врачам не ходил — сам себе напридумывал херни и сдохнуть собрался! Ща-а-аз, придурок! Так мы тебя и отпустили!

Честно говоря, совсем не ожидал такой реакции. Хотя, где-то глубоко надеялся, признаюсь.

Но честно не понимал из-за чего крик. Ну болен, ну, скорее всего, уйду — чего уж так реагировать? Все мы когда-то уйдем… Я вот чуток пораньше…

Но ребята ничего не желали слышать, никаких моих разумных доводов, а просто заставили срочно звонить Лисенку, раз он с психиатрией знаком лучше, и получить у него инфу — кто в Москве хорошо поможет с неврологией.

Я же не понимал, ЗАЧЕМ тратить деньги на пустое обследование! Все тут ясно…

Лисенок от моей истории оторопел и завис на пару минут. Потом мрачно заставил перечислить все симптомы и в итоге также наорал, не подбирая выражений!

Да что они, совсем?..

На следующий день я стоял у регистратуры поликлиники Семашко, оплачивая прием у невролога.

Хорошая тихая поликлиника в центре Москвы, никаких очередей — только деньги готовь. За каждый заход к врачу тыщи полторы. Вперед!

Меня отправили на обследование — часами измывался окулист на странных приборах, другой врач надевал мне на голову шапочку с проводами и сверкал в глаза синим стробоскопом. Мотали меня по кабинетам чуть ли не по кругу. Измеряли, изучали, крутили на месте…

Пока шло обследование, невролог выписал мне какое-то сильное обезболивающее, что в Москве еще надо было найти. В свободное время ездил по разным аптекам в поисках дурацкой пилюльки в четыре тысячи рублей за штуку. Чаще раза в день это лекарство принимать нельзя — сильная наркота. Скажу, что и оно мало помогало, но хоть чуток облегчало ситуацию.

Еще пару недель провел в поликлинике, потратив около двадцати тысяч студийных денег, и в итоге на моей тумбочке у кровати оказалась гора коробочек с лекарством.

Врач так и не назвал причину моих болей. Сказал, что, может, или что-то одно, или все вместе — сосуды там, внутричерепное давление, защемление основания черепа… Лечить решил меня комплексно. Половина лекарств была от эпилепсии, насколько понял.

Занялся поеданием таблеток и пилюль, старательно выполняя инструкции. Раз ребятам так это важно… Ворка звонил чуть ли не каждые полчаса, проверяя меня. Напоминал, дергал, заставлял рассказывать все подробности по симптомам. Вечерами приезжал в гости, читал в сети описания назначенных лекарств. Просто был рядом, готовил поесть, прибирал в комнате.

Ругался, что я дурень. Что на любую невзгоду быстренько опускаю руки, сдаюсь, слабак такой! Другие люди, вон, прошибают препятствия, а я сразу разворачиваюсь и убегаю, ноя и пища! Зла на меня не хватает!

* * *

Ребята заботились обо мне со всей отдачей, и к маю мне вдруг полегчало.

Приступы стали реже и уже без такой изматывающей многочасовой боли. Неожиданно я выдохнул, балдея от кайфовой пустоты в голове. Меня окутала такая неземная эйфория, что хотелось прыгать и орать от счастья. У меня ничего не болело!

Видимо, еще чуток поживу на этом свете!

Когда приступы совершенно ушли и я допил месячный курс лекарств, мои друзья облегченно выгнали меня в отпуск на Урал. Типа, вали к родным и отдохни хорошо, дурило старое!

Дома я и провел несколько недель начала лета…



Что происходит?

Вернулся в Москву к июлю. Полон сил и энергии. Как раз подходил срок сдачи одного брендового проекта и надо было засучить рукава и сдать. За время своей болезни сильно отошел от дел и теперь судорожно наверстывал упущенное.

Где-то месяц назад попросил расчета Антоха — менеджер поддержки. Нашей зарплаты ему не хватало на отдачу кредита. Да еще эта мотовня на электричке в Москву. Да еще эти долбанутые клиенты — работать в техподдержке, это надо уметь. Тут такое ангельское терпение надо.

Короче, мальчик сдулся и уволился. Ну ладно — удачи, Антох! Что тут скажешь? Теперь работает на автозаправке рядом с домом и счастлив.

Офис встретил меня пустотой и пылью. Оказывается, все это время, что я болел и был в отпуске, Ворка перестал появляться на работе.

Даже когда я вернулся, друг все равно заглядывал не чаще раза в неделю.

Клиенты обрывали телефоны, но техдиректор их сбрасывал, отмахиваясь. Не отвечал на письма.

Что-то я не понял, что происходит.

Решил выяснить у Анжело, что я пропустил… Тот лишь рычал что-то мрачное, обзывая Ворчика довольно грязными словами. Но ничего не объяснял, молчал, как партизан. Только сказал, что Ворка сам расскажет, если что.

«Редактор» делал изумленное лицо и уверял меня, что все отлично! Просто подустал, ездит по разным друзьям… Это по каким друзьям? Всех его друзей я наперечет знаю! Что он там мутит?

Но долго в этой ерунде копаться времени не было — надо сдавать дорогой проект, иначе нас порвут и засудят. Сейчас главное выполнить обязательства перед заказчиком. Потом разберемся…

Началась борьба с Ворычем, в которой я остался совершенно один — Анжело демонстративно устранился, грязно матерясь. Ах так? Я круглосуточно звонил Ворчику, будил его по утрам. Заставлял работать даже из дома. Он выкручивался, отпинывался, обижался…

Ну, раз объяснить не может, что происходит, то сначала работа, а потом все остальное. Ругался, плевался, орал, но заставлял техдира потихоньку выполнять свою работу.

Тот нес какую-то пургу, что сейчас едет к друзьям, что на выходных его не надо беспокоить… Плевать! Ты, сука, все будешь делать, так как наша фирма — общий ребенок! Я все это не потяну один! Работать, блядь! Друзья подождут. Сейчас не до отпусков — надо сдать проект! Потом, всё потом…



Демьянчик

С саппортом тоже надо что-то делать. Ворчик настолько достал клиентов сбросами звонков и молчанием, что они чуть ли не хором взмолились, чтобы кто-то другой ими занялся, раз техдиректор отмалчивается.

В начале июля в Москву приехал парнишка Демьян. Этот пацан уже несколько лет со мной виртуально дружил. Годков ему было совсем мало, и встретились мы на каком-то небольшом дизайнерском форуме. Давно уже общались со смешливым подростком, трепались о верстке и HTML, много ржали. Он был один из моих виртуальных друзей. Однажды парнишка скинул мне свою фотку, и я увидел тощего, страшненького подростка… Но это был Демьянчик — и плевать на его внешность.

Парень совершенно натуральный, хотя инфу о моей ориентации воспринял весело и с подъебками. Он бы и раньше появился в Москве, но ему сначала требовалось отслужить в армии. Возраст, однако.

Год в армии он провел хорошо — служил в своем же башкирском городке и на обед иногда бегал домой. Сидел в штабе за компом. Прикольно, он почти всю армию торчал в аське.

Иногда пацанчик звонил мне на мобилу и, заливаясь хохотом, рассказывал какие-то армейские байки. Светлый такой паренек!

Как веб-программист он был пока еще совсем зеленый, хотя уже успел удаленно поучаствовать в работе нашей студии. То, что во главе студии три пидараса, его забавляло. Демьян был не против поработать и в нашем офисе.

Его я и предложил друзьям-соучредителям взять на саппорт. Научим, выдрессируем — пусть начинает свой путь в столице, если так хочет. Тем более, что уже отслужил и стал ваще взрослый.

Встретил Демьянчика на Казанском вокзале и поразился его усталому виду. Вроде только неделю назад с ним хохотали по мобиле, а тут приехал в Москву мрачный отрок. Видимо, устал с дороги — все-таки почти двое суток ехал. Парня старался не дергать вопросами — будет еще время, так как мальчишка пока селится у меня.

Кстати, фотку он высылал явно неудачную — в реале парень довольно обаятельный и приятный на мордаху. Видимо, фотка старая — теперь подрос и даже обзавелся неплохой фигуркой. Вот только мрачный он какой-то. Испугался приезда в Москву?

На следующий день чуть ли не за руку притащил парня в офис и стал вызванивать Ворчика. Уже привычно в течении часа никто не брал трубу, но в итоге добился ответа. «Редактор» ворчал, но делать нечего — надо нового саппорта вводить в курс, ведь предупреждал же…



Электроугли

Ворка все пропадал где-то, но клиенту было абсолютно насрать на наши проблемы — стали гореть сроки, и я уже не знал, что вешать клиенту на уши. Когда получил второе предупреждение, что на нас подадут в суд, то просто взбесился. Все зависло на моем «редакторе» — он никак не мог сдать свой кусок работы. Все сидели и ждали, когда парень разродится…

Я постоянно ему названивал с жалобными стонами, но Ворыч только огрызался. Убеждал, что работает дома и все будет хорошо! Но хорошо что-то никак не получалось.

В который раз пытался вытянуть из Анжело, что же у них там такое случилось, что оба молчат? Сашка матерился на Ворку почти в открытую, выплевывал гадости, в которых «Гнида-предатель!» было самым мягким… Иногда мне казалось, что Сашка перегибает палку.

Как бы там ни было, но Ворчик наш друг — и может, не стоит уж так уж… Он, конечно, иногда бывает засранцем, но мы оба его давно любим и многое прощаем… Эта ругань была настолько не похожа на обычно уравновешенного и мудрого Анжело, что я несколько растерялся.

Сашка тоже прекратил появляться в офисе, как и техдир. Как мне раскачать друзей на работу? Ведь три года уже вместе пашем на фирму! Неужели все в одночасье пойдет прахом?!

Подсел на валерьянку. Нервов на студию не хватало. Все время сидели в офисе вдвоем с Демьянчиком.

Этот пацан еще капал на мозги — он почему-то все время на меня злился, огрызался. Его «отъебись!» стало чуть ли не постоянным словом в нашем «общении».

Лучше б я сдох весной и не видел всего этого!

Стал подозревать, что у Ворки просто явно завелся парень на стороне. А Анжело колбасит от ревности.

Тут же вспыхнула ревность и у меня! Яркая, болезненная! Но я жестко ее загасил — не буду, как всегда, что-то выдумывать. Придет время, и братишка сам все расскажет. Сейчас главное — сдать этот гребаный заказ долбаному клиенту.

Однажды вечером, в конце июля, появился в офисе улыбающийся Ворчик и привез с собой в ноуте доделанную работу. Йоу!!!

Знали бы вы, с каким облегчением подготовил клиенту отчет, чуть не прослезившись от счастья.

Еще ни один заказ мы так нервно не сдавали. Пока клиент переваривал наше письмо, я вытащил Ворку в курилку и просто вцепился в него, выбивая инфу «Что, где, когда!». Ворчик долго крутил носом, отказывался говорить, но в итоге признался…

Да — мое подозрение оказалось верным: у Ворки закрутился роман. Он нашел себе нового хозяина. Какого-то мужика из поселка Электроугли, что в Подмосковье.

Мало того, мой друг уже второй месяц там живет. Выбираться в Москву ему очень тяжело, интернет в том поселке хреновый, а хозяин еще и злится, что Ворчик теряет время на какую-то вшивую студию.

«Редактор» с жаром бросился рассказывать о своем новом бытие. Как они с хозяином встают в 5 утра, обливаются холодной водой, бегают в лесу и занимаются серьезной физподготовкой. Ворка даже задрал майку и гордо показал аккуратные кубики пресса.

Хотел даже продемонстрировать несколько фоток на мобиле, но я отмахнулся.

— Только вот секса нет, — грустно пожаловался Ворчик.

— А че так? — съязвил я. — Старичок уже не может?

Меня просто накрыла волна ревности, раскаленной и грохочущей… Какой-то старый мудило лапает и спит с моим другом?! Гадина!

— Да нет, — нахмурился Ворыч. — Просто ждем всякие результаты анализов, а то хозяин боится подцепить от меня че-нить стрёмное… Он решил обозначить трехмесячный карантин для проверки…

Я внутренне бесился, но старался не подавать виду. Просто попросил продолжать. Друг еще минут тридцать радостно заливался соловьем, делясь впечатлениями о новом хозяине…

— Ворчик, а как же фирма? Ты нас оставишь? — тускло спросил я в итоге. Если Ворка уйдет, то студию можно спокойно закрывать…

Братишка умоляюще задрал брови и прошептал:

— Ну Тилич, я много лет мечтал именно о таких отношениях! Только такой хозяин был мне и нужен! Ну пойми…

— А Сашка?

— Солнце, — укоризненно посмотрел на меня Ворка, — мы давно уже не бдсм-пара. Мы просто близкие друзья! Ты чего? Хотя, конечно, Сашка воспринял всё несколько… Неадекватно…

И тут друг рассказал об истории месячной давности. Оказывается, новый хозяин потребовал, чтобы Ворка получил рекомендации у прежнего Топа. Некую «вольную». Есть у них в Теме такой прикол. Типа раб не беглый, а отпущен по всем правилам.

Ворчик похихикал, но приказ есть приказ. И этот балбес поперся к Сашке в гости, собираясь получить нужное разрешение, да заодно похвастаться новым другом… Что-то у него совсем с мозгами…

Мало того, что Анжело недавно похоронил маму, а сейчас изо всех сил занят больным старым отцом. Мало того, что его любимый человек ушел к другому Топу, так еще имел наглость прийти и просить «рекомендацию».

Когда-то давно Анжело мне сказал, что «пока Ворка с тобой, я спокоен. Но не дай Атон и Амон найдет себе другого Топа! Я ему ад устрою!»

Так и случилось. Ворчик радостно прискакал в гости и рассказал о приказе нового хозяина. Наверно, это был первый раз, когда Сашка орал на друга матом до хрипоты. А потом просто выкинул пинком из квартиры, захлопнув за ним дверь…

«Редактор» рассказал о той ситуации и поморщился:

— Да — это я серьезно тупанул.

Меня же вдруг резанула обида — это все тянется с мая, когда я сидел на колесах и загибался по ночам от мигрени? И мне ни одна собака ничего не сказала?! У них такие скандалы с Анжело, а я как дура-молочница не имел права знать? У меня аж лицо вспыхнуло…

Третий. Все-таки третий… Не достоин такой инфы, ага… Зачем было весь июль меня кормить всякими байками, видя, что весь на говно исхожу? Зачем эта ложь? Почему нужна такая херня между близкими людьми?

— Да не врал я тебе! Просто не рассказывал деталей! У друзей… занят пока… Где тут ложь? — оправдывался Ворчик. — Тебе и так было плохо, а тут… Странно, что Сашка смолчал…

Странно, что вы оба молчали… Это даже хуже, чем откровенная ложь… Хотя, видимо, это всё на что я мог рассчитывать в нашей дружбе.

Может и рассказали бы когда-нибудь… где-нибудь… при случае… если захотели бы…

Тут я просто потух и постарался выкинуть все эти дурости из головы. Нужны моему другу новые отношения? Да, пожалуйста… Похер! Пока это не мешает работе…

— Тилич, не думай, — закрутил головой техдиректор, — не собираюсь я бросать студию. Все-таки столько лет на нее угрохали! Щаз вот, ага! И никакой новый друг меня это сделать не заставит… Не боись, ладно?

А был ли у меня выход? Или колбаситься от ревности, как Сашка, или смириться и просто делать свое дело…

* * *

Снова мы в офисе одни с Демьянчиком! Снова он рычит в мою сторону и доебывается. Это злило неимоверно. Да что же этот говнюк себе позволяет? Несколько раз хотелось ему смачно врезать по морде, но останавливал себя, выдыхая сквозь зубы. Я же старше и намного! Умнее должен быть!

Старался понять пацана — что его так злит во мне? Анжело он почти и не видел. Ворку явно побаивался, а я вот такой кросавчег постоянно рядом…

Иногда по вечерам смотрели дома вместе сериал «Друзья», играли в Worms, хохотали, но чаще… он просто рычал на меня, фыркал и говорил гадости. «Отъебись, Саныч! Не доставай!»

Не понимаю…

Да еще двое моих соучредителей грызлись постоянно. Я же буфером между ними — чуть ли не в ручную растаскивал, успокаивал. Анжело кричал, выплевывая слова, а Ворчик лишь скрипел зубами и безнадежно огрызался.

В начале августа «редактор» вдруг радостно сообщил, что он с новым хозяином осенью едет в Ливан на экскурсию по всяким бдсм-клубам. На месяц!

Сашка аж задохнулся от ужаса:

— Ты понимаешь, придурок, что тебя там продадут в проститутки, отберут паспорт! Мы потом где тебя искать будем с Тиличем?

Ворчик удивленно:

— Что ты за херь выдумываешь?

— Ну подумай своей башкой! Ливан — военизированная арабская страна! Да там тебя могут повесить на первом суку и прикопать где-то в горах. Что за идиотская мысль?

Ворка обиделся, что его не поддержали, надулся и заскрипел что-то сквозь зубы…

Как бы из него вышибить эту дурь?!

* * *

Офис тихо работал, мы почти не брали новых заказов. Я постоянно подзанимал у Сашки денег. Все же ребята жили в своих квартирах, а мне приходилось арендовать. С ужасом ждал момента, когда у Сашки кончится заначка.

Да еще Демьянчик на шее… Тоже, знаете ли, не богач. Его и приодеть чуток надо и кормить хоть иногда…

Дома с ним почти не общались, но пацан нашел общий язык с моим соседом по квартире — нижним Княжны. Ну и ху… хорошо…

В августе, проездом в Питер, побывала у нас моя мама. Познакомилась с Демьянчиком. Восхитилось, что такой маленький, а уже работает в студии. Несколько раз погладила его по лохмам. Демьян вдруг расцвел в улыбке смущенно. Странно! Я уже и забыл, когда этот гаденыш улыбался…

* * *

Психованное лето наконец-то подошло к концу. Ворка в офисе стал появляться чаще. Об их отношениях с новым хозяином не спрашивал, но друг все равно как-то показал мне фотку, где они резвятся в лесу у поселка. Радостный техдиректор скакал по траве в ошейнике на длинной цепи, изображая из себя собачку. Меня аж передернуло всего…

Ворчик стал приезжать на работу в каких-то старых обносках. Застиранные футболки с чужого плеча, старые джинсы. Сам я довольно спокойно отношусь к одежке… Но даже я заметил разницу. Всегда такой чисто и элегантно одетый друг в новом образе дворового гопника напрягал. Анжело смотрел на его «новые» шмотки с болью в глазах, но хоть молчал.

* * *

В один из вечеров «редактор» потянул меня за руку из офисной комнаты и грустно признался на лестничной площадке, что порвал всякие отношения с новым хозяином.

Упс! А как же «всю жизнь мечтал?..»

— Понимаешь, он начал мне вешать лапшу на уши. Да так еще безыскусно, прямолинейно… — поведал Ворка. — Студия наша его бесит! Все-таки мы еще плохо друг друга знали. Потом, он весь день тупо валяется на диване, ничего не делая. Ни поговорить с ним, ни обсудить ничего — пустой такой… И секс… — Ворка задумался, хмурясь, — Прикинь, Тилич, он не собирался со мной трахаться. А БДСМ без постели меня как-то не греет. Такая вот херня…

— Конечно, херня, ага! — посочувствовал я другу. А сам внутренне просто завизжал от счастья.

Неужели всё это кончилось?! Фу-ух, блядь… Все будет хорошо теперь!!!

Мы еще тихо поболтали, хотя мне хотелось плясать от счастья… Но вдруг вспомнил еще об одной проблеме…

Мелкой такой, что сидит сейчас в комнате в синей футболке…

— Ворка, я бы хотел уволить Демьяна! Этот гоп меня заипал! Пусть валит на все четыре стороны! Хорошо?

— С чего это вдруг? — изумился братишка. — Вроде парень хороший, работящий и тихий. Клиенты его хвалят.

— Ха, — горько отозвался, — Тихая падла! Он просто ссыт при тебе язык распускать. А сам на говно уже второй месяц исходит — вымотал все нервы…

— Я ничего такого не замечал…

— А ты как-то другими вещами был занят! — мрачно съязвил я.

Быстро пересказал Ворчику обо всем происходящем с новым саппортом и еще раз потребовал, чтобы мы выкинули парня нахер…

— Давай сначала предупредим пацана! — не согласился со мной Ворыч. — Ну нет у нас возможности людьми раскидываться, Сонце! Пусть пару недель подумает. Если не исправится, то уволим.

Тут же вызвали Демьяна на разговор, усадили за наш переговорный стол в центре комнаты. Техдиректор тихо и сухо высказал все претензии к парню. Тот изумленно переводил взгляд с меня на Ворку и хлопал ресницами.

— Сроку тебе две недели, — припечатал друг. — Или ты выправляешь свои отношения в нашем коллективе, или мы прощаемся.

Демьян только испуганно кивнул. Мне даже жалко его стало.

* * *

Любопытно, но пацана с того дня как подменили. Словно он выдохнул и расправил плечи. Он не старался быть аккуратнее, он просто стал немного другим — веселым, улыбчивым парнишкой, знакомым мне по предыдущим годам. А еще когда он, наконец, съехал на свою съемную квартиру, то наши отношения совсем выровнялись, и мы хорошо общались.

Правда, при Ворчике он всегда зажимался и старательно работал.

Честно сказать, я так и не понял, что это было с ним? Что за обида напала на парня. Да и он сам через несколько лет так и не смог объяснить… Только предположил, что «…был самым маленьким в конторе и зарабатывал себе авторитет, что ли. Да еще эта Москва! Впервые далеко от дома! Один! Вокруг одни пидарасы…»



Отцы наши

Работа шла в студии тихо и мирно. Мы почти перестали брать новые заказы, добивая хвосты. Ворка обычно появлялся к вечеру, отсыпаясь после летних нагрузок и нервных встрясок…

Сашка резко в отношении к нему переменился — ходил вокруг на цыпочках, говорил добрые слова, обнимал… Такая перемена в Анжело меня напрягла. Это как так? То несколько месяцев поливал друга грязью, то снова любовь и мир в семье? Видимо, я чего-то не понимаю… Так сразу все простил?

В октябре заболел Воркин папа. Серьезнейшие проблемы с сердцем — запущенная ишемическая болезнь.

Ворчик судорожно привез папу в столицу, с трудом получил для него квоту на кардиохирургию в Москве — и началась бешеная карусель по всем клиникам и институтам города.

Никто не хотел проводить сложнейшую операцию на сердце пожилому человеку с лишним весом, да еще забесплатно. Ворка носился с документами, перепуганный насмерть! Мы с Сашкой в ужасе крутились вокруг него, не зная чем помочь…

Каждый институт находил, к чему придраться в документах, чтобы отказать в помощи. На Ворчике лица не было. Но почти в каждой клинике моего друга отводил в сторону какой-нибудь невзрачный врач-мужичок и предлагал решить вопрос с операцией за 10-15 штук баксов.

Мы с Анжело начали срочно продумывать, как собрать эту сумму, как обналичить деньги со счета в банке.

Наконец, Ворчик добился операции. Какими правдами и неправдами — не сказал. Но платить никому не пришлось… Мы выдохнули с облегчением. Дай-то Бог!

Папу оперировали несколько часов.

Потом, уже в реанимации, на третий день папка все же скончался… Врачи не удержали…

* * *

Тело отца Ворчик повез на родину. Друг словно высох, мумифицировался — тихий и пустой. Нашей помощи не принял — хотел все сделать сам. Не знаю, почему ему не помогали два его младших брата…

Но было как было… Только-только, несколько лет назад, не стало мамы, а теперь вот…

Я так и не увидел ни разу, чтобы Братишка плакал. Больше плакал я, до зубовного скрежета жалея осиротевшего друга.

За что же так Судьба над ним издевается? Что это такое, а?!..

Машина с дорогим грузом то попадала в пробки на выезде из Москвы, то ломалась в дороге, и Ворчик часами торчал на промороженной ноябрьской трассе. Иногда звонил нам с Сашкой, тихо общаясь…

Вернулся мой мальчик совершенно разбитый и закрытый в себе. Продрогший душой человечек… Я не знал, как помочь ему, как утешить… Гадство какое! Что же это?

* * *

Первого декабря, в Ижевске, неожиданно умирает уже мой отец. Отношения с родителем у меня никогда не были близкими. Это мои младшие братья и сестра очень любят папашу, а я уже в юности стал к нему равнодушен.

Он работал водителем автобуса и дома почти не бывал. Когда же появлялся, то просто отсыпался на диване, под ругань мамы и вонь носков…

Когда мне стукнуло семнадцать, родители развелись и папа уехал к родне в Ижевск, оставив маме подарочек из четырех детей. Бла-а-адетель, млять!

Мне, как старшему, приходилось много нянчиться с малышней, пока сам не женился. Все обиды на отца мама сливала мне. Потому к папаше никаких хороших чувств у меня и не было.

После тяжелого гриппа отцу парализовало половину тела. В таком состоянии он жил последние пять-семь лет. Точно не помню… Наш средний брат частенько заезжал к нему в Ижевск, навещал, привозил внуков… Я же просто вычеркнул этого человека из своей жизни…

В первые дни декабря 2009-го мне несколько раз звонил рассерженный брательник и кричал, чтобы я все бросал и срочно ехал на похороны в Ижевск.

Послал его нахер и не поехал!

Туда отправилась мама, мои братья и сестренка, поехала тетя. Я же остался в Москве, сцепив зубы.

Родные мои этого так и не поняли. Как бы я ни относился к человеку, но не проводить родного отца в последний путь…

Сам не знаю — не мог я оставить Ворку одного, не мог рвануть в Ижевск на похороны полузабытого человека. Ему уже ничем не помочь. Он ушел…

Единственное, что сделал — перевел немного денег маме на билеты.

Но странная штука: весь декабрь у меня всё валилось из рук, в голове постоянный сумбур. Я не помнил, кому из клиентов уже написал, кто ждет ответа. Фигня какая-то… Все время думал об отце и своем поступке…

Вечерами же тупо сидел в офисе и резался с Демьянчиком в стрелялки по сети…

* * *

Близился Новый год — все вокруг плескало праздником, сверкало мишурой и лампочками. Хотелось улыбаться всем встречным…

В одну из декабрьских суббот Ворка довольно долго просидел в офисе. В итоге здание закрыли на ночь, и выйти с территории можно было только через какой-то подвал.

Ворка побрел туда в темноте, подсвечивая себе мобилой.

Днем, посреди подвала, местные сантехники выкопали здоровую яму в рост человека, чтобы добраться до изгиба трубы отопления. Никто, конечно, не позаботился прикрыть дыру хотя бы досками. Выходные же…

Ворчику не помог мобильник — в темноте он со всей дури рухнул в яму.

Южный Урал, март 2013

Тригея. Часть 11. Златоглавая помойка

Когда Ворка вычитал предыдущую часть повести, то долго мялся перед веб-камерой, чесал нос и, наконец, грустно выдал:

— Ты в повести что-то меня совсем уж каким-то мудлом выставляешь…

— Стоп-стоп! — перебил друга. — Ни разу такого не было. Ты же знаешь, что я серьезно и давно тебя люблю, хоть ты и жопа такая. Хотел бы встретить с тобой старость… Разве я тебе такого никогда не говорил?

— Но что-то из текста этого не видно, — всплеснул руками «редактор». — Прям создаешь какой-то образ антагониста — вечный друг-враг в одном лице. А ты весь в белом, зараза…

— Правда? — задумался я. А потом рассмеялся: — Ну, так отомсти мне — напиши свой разгромный комментарий к повести. Давай позабавим народ разборками… Анжело в рефери позовем…

— Вот ты дождесся, — фыркнул Ворыч, — напишу же пародию «Тригея. Как нас лечили!» про психбольницу. И ты там будешь в главной роли!

Поржали.

— Еще момент, — вспомнил Ворка. — Яма там не в рост человека была. Где-то мне по грудь. Ну, где-то метр шестьдесят глубиной.

— Ой, это уже мелочи, — отмахиваюсь. — Как мне это надо было описать? Сантехники выкопали здоровую яму в метр шестьдесят глубиной, где-то Ворчику по грудь?! Убейте меня сразу!

— Ладно, проехали! — хмыкнул друг. — Пусть будет в рост человека. Только человечек этот явно был в классе седьмом.

— Отстань, зануда! — завопил я.

Яма в метр шестьдесят

После падения Ворка еще несколько минут лежал на дне земляной ямы, чертыхаясь. Даже испугаться не успел — так неожиданно сковырнулся в зимней одежде и с ноутбуком в сумке. Вот же подляна! Кто мог предвидеть такую херню в подвале старого корпуса института?

Наконец, парень с трудом выбрался наружу.

Чудо, что ничего не повредил себе. Лишь потянул правое плечо — при падении резко выбросил вперед руки, пытаясь уцепиться за что-нибудь. Правой рукой удалось поймать противоположную стену. Чуть притормозил падение.

Плечо сильно болело, но и только. А вот если бы попал башкой на трубу — сломал бы шею к чертям… Но нет — грохнулся между ржавой трубой и стенкой… Аккуратно так!

Ворка несколько минут отряхивал от грязи и песка одежду. Пытался покрутить правой рукой, чтобы размять потянутые мышцы, и чуть не закричал от резкой боли. Не — лучше не дергать руку…

Вернулся в офис. Несколько минут отдыхал в кресле, запоздало испугавшись… Все могло окончиться на порядок хуже…

Надо бы домой, но опять топать в подвал сил не было. «Редактор» умостился на стульях и постарался поспать. Нам с Анжело даже не позвонил…

* * *

Когда Ворка наконец рассказал о своих «полетах во сне и наяву», я перепугался до седых волос. Чуть-чуть и мы бы потеряли мальчишку… Гос-споди!.. Лежал бы он в каком-то промерзшем темном подвале со сломанной шеей или позвоноч…

Фу! Стоп! Даже думать не надо об этом…

Вот так тихо и мирно наступил 2010 год.

* * *

В феврале Ворка позвонил мне и мрачным голосом сообщил:

— Сашка заболел. Начал пить…

— В смысле? А… пить, типа… Пиздец! — лишь выдохнул я.

— Это еще не всё, — продолжил тихо друг. — Он пьет уже давно. Как раз со времени наших разборок в прошлом году. Ну, с Топом. Кажется, с начала лета.

— О, Боже ж ты мой! — только и мог сказать я. — И мы ничего не заметили? Как же он умудрился скрыть?

— Да сам не понимаю, — чуть не плачущим голосом отвечает «редактор». — Как вообще можно такое скрыть?! Вот такие мы с тобой друзья — Анжело плохо, а мы…

— Что же делать? — жалобно спросил я.

— Что делать? Вытаскивать! — отрезал Ворка.

Чип, млять, и Дейл

У Ворыча есть одна довольно смешная черта — он всегда и не смотря ни на что старается помочь окружающим. Звучит пафосно? Да нет…

За свою жизнь я однажды встретился с семейной парой моего возраста, что страдали «православием головного мозга», то есть ребята истово верующие. Чаще я стараюсь не общаться с такими людьми, обоснованно считая, что с башкой там непорядок. С этой же парой пришлось провести несколько лет, потому что они были друзьями моей бывшей жены. О!..

Эта семья выдерживала все посты, соблюдала кучу ритуалов и постоянно были на службах. Но это их право, и Бог с ними. Активно в нашу жизнь со своим уставом они не вмешивались, не парили мозг. На том спасибо! Потому дружил с ними без конфликтов. Мне кажется, что ребята реально не умели ругаться ни с кем — такие, знаете, божьи одуванчики. На меня иногда накатывал стыд — насколько же я ощущал себя рядом с ними грязным, порченным и мутировавшим…

У главы семейства довольно странная черта — о чем бы его ни попросили, он всегда срывался и несся через весь город на помощь. Многие друзья этим нагло пользовались — переезд, ремонт, копание картошки… Мне порой даже неловко было дергать парня — насколько честно и искренне он помогал всем вокруг, не прося ничего взамен. Словно ЕМУ подарок делали, когда звали на помощь.

Оказалось, что и у моего «редактора» есть подобные черты. Религии никакой нет, а вот желание помочь и защитить — есть. Он не любит об этом рассказывать, как и многое о себе, но дружба длинной в 7 лет не оставляет ему шансов.

То дает по 100—200 рублей попрошайкам в метро, то увидит пьяного в зюзю пожилого велосипедиста во дворе и долго тащит его на себе вместе с великом прям до двери квартиры страдальца.

Я сам несколько раз принимал участие в спас-операциях. Топали однажды сырой зимой ко мне в гости. У подъезда на лавочке лежал дедок. Явно выпимши. Что-то себе бормотал под нос, возился, укутавшись в теплую куртку. Одет вроде прилично. Ворчик остановился.

— Да идем, чего завис? — дергаю его за рукав. — Мало ли кто тут валяется…

Ага, щаз…

— Уважаемый, — двинулся к дедульке друг, — Вы здесь живете?

Через минут десять мы тащили пьяного деда через весь двор чуть ли не на руках. Мужичок что-то радостно лопотал, еле переставляя ноги. Благодарил сынков, лез обниматься…

Еле-еле заволокли старика в его подъезд, в лифт. Надеялись, что правильно поняли адрес из бессвязного бормотания.

Как оказалось, дедок поперся в гости к старому другу. Там они хорошо посидели и домой старичок что-то никак попасть не мог. Вот и пытался передохнуть на лавочке. Ага… в 12 ночи и в мороз…

Обрадованная и шокированная одновременно бабулька приняла с наших рук ценный груз и долго благодарила. Ворчик только отмахнулся и потащил меня прочь. Бабушка, закрыв за нами дверь, с криком накинулась на своего «старого пердуна».

Я же бессильно рычал на Ворку, что херней занимаемся и столько времени потеряли…

С тех пор, уже много лет, беззастенчиво пользуюсь его помощью. Один звонок об очередном моем «кошмаре», чуток истерики в голос — и Ворка срывается и едет ко мне.

Ох, я совершенно не такой. Когда же меня просят о помощи, то сначала долго буду ворчать, искать причину отказаться. Если соглашусь, то буду долго затягивать дело, тормозить и… снова ворчать.

С возрастом меня накрыл какой-то усталый цинизм, типа «я не благотворительная организация — всем помочь не могу». Ворчик на такие заявы только пальцем у виска крутит.

Вот и теперь, когда Сашку накрыла эта гадостная болезнь, Ворчик сорвался с цепи.

Болезнь

Началась маята с Анжело. Тот не считал происходящее чем-то таким уж жутким, но искренне пообещал, что уже бросает баловаться спиртным.

Как-то мы не поверили… Эта болезнь с полпинка не отпускает…

Ворка переехал к Сашке и буквально удерживал его за руку, не давая срываться. Неделю за неделей наш старший друг честно выполнял обещание. Мы уже готовы были выдохнуть, но только Ворчик за порог, как снова «приступ»… «Редактор» матерился и возвращался обратно.

Характер у Сашки портился. Парни стали вновь ругаться — чаще злился Ворка. Он рычал на Анжело, уговаривал, убеждал… Сколько было этих разговоров — не вышепчешь…

Я же для себя, наконец, объяснил те странные нервные выверты Анжело в прошлом году, когда он то кидался на Ворыча с кулаками, то тихо обнимал его, сразу все простив…

Пока что болезнь победить не могли. Но стало полегче — передышки по две-три недели, но «приступы» все равно продолжались с пакостным постоянством.

* * *

Ближе к весне Ворка все-таки уговорил Сашу пойти к психологу-наркологу… Были разговоры, чтобы лечь в клинику, но тут Анжело жестко заартачился. Ок, ладно! Ну хоть на психолога согласился.

Я, как мог, помогал Ворчику, но чаще был в студии. Хотя никакого удовольствия мне фирма уже не доставляла. Денег серьезных как не было, так и нет, клиентов почти не осталось. Были старые, но ими чаще занимался Демьянчик.

Работа студии оказалась на сотом месте. Чаще я торчал в офисе с Демьяном, разгребая текучку, а Ворка у Саши, наблюдая и ухаживая.

Когда болезнь отступала, Анжело с жаром работал над документацией. Что-что, но бумаги фирмы у него всегда в образцовом порядке. Вот что значит — кандидат наук.

На меня же стала накатывать стылая апатия. И студия, и проблемы Сашки…

Ворка, думаю, реально для меня был потерян — он мечтает совершенно о других отношениях, как показали Электроугли. Я же просто друг, привычный, как старые тапочки, но не более того…

Стал ловить себя на желании как-то устраниться от всех проблем. Но желание спрятаться пока яростно заглушала совесть. Сколько ребята тебе помогали, а? Сколько они сделали для тебя, Тилич?! Не будь уродом! Как ты их оставишь? Как ты можешь бросить друзей, подонок?!

* * *

Ворка был постоянно раздражен, снул и желчен. Доставалось и мне:

— Почему ты не ездишь по клиентам просто так? Почему ты, как генеральный, не поддерживаешь дружеские контакты, а? Что ты торчишь в офисе, как приклеенный? Поехал бы, взял конфет, коньяка, навестил пару наших постоянных заказчиков…

— Потому что не умею я так, — огрызался я. — Заезжать без дела… Стесняюсь… Я не Алик.

— Да ты хотя бы 5% его активности возьми на вооружение, блин!

О, этот Алик сильно ударил по моему пониманию бизнеса.

Зверята малого бизнеса

В то время мы чаще работали на субподряде. То есть, некая крупная брендовая дизайн-студия находила клиента, вела с ним переговоры, гнала тонны документации. Нам же поручали сделать сам сайт или часть его, вообще не пересекаясь с клиентом. Каждый имел свою долю пирога.

Мы нигде не фигурировали, в свое портфолио работу выкладывать не имели права. Деньги получали сразу. Такая сцепка в этот странный год казалась самой удобной.

Вот в такой тандем нас как-то и позвала одна полиграфическая фирма, во главе которой стоял красавчик Алик лет двадцати пяти. Тощий улыбчивый директор делал почти то же, что и мы, только офис у него был на порядок богаче и больше. В сотрудниках только девочки-красавицы, штук десять.

Парень виртуозно владел языком. Он был сама искренность, доброта и отзывчивость, но он… кидал клиентов, слупив с них хорошие суммы. Кидал беззастенчиво и с размахом.

Навесит им на уши, запудрит мозг и… кинет. С доброй и светлой улыбкой. Эдакий московский подонок. А если те начинали качать права, то мальчик запускал дело в суд и отмазывался с помощью хороших адвокатов. Алик не вылезал из судов.

Что это за бизнес такой — не знаю. Это надо уметь. Но волчонок реально зарабатывал. Видимо, не всех кидал — какое-то время прикармливал рыбу. Приманивал пожирнее…

Смотрел я на этого юнца и понимал, что мы на его фоне — просто группа лохов, и ни черта мы никаких денег не заработаем в Москве честным путем. Пока вокруг шныряют такие «Алики». Скорее нас самих кинут с треском и хохотом…

Ворка моментально вычислил гнильцу в мальчике, а вот мне Алик сначала понравился. Но выбор у нас все равно был небольшой — жрать-то надо. Офис наш масенький оплачивать… Демьянчик по лавкам голодный сидит и в DUKE режется…

Ввязались с ним в общие заказы. Дальше — больше. Алик попытался и нас втянуть в пару судов, но мы аккуратно отмежевались. Нет, дорогой, играй в свои игры сам. Мы работу сделали — давай бабки…

С нами парень пока не ссорился — нужны были. Он вообще со всеми дружил! Вся Москва у него в друзьях! Не вылазил с каких-то презентаций, открытий и корпоративов…

Вот на его активность и намекал Ворка, упрекая меня в бездействии. Меня аж передернуло от омерзения. Да лучше я нищим буду, чем… таким…

Давай, до свидания!

Мне все больше и больше не нравилось происходящее… Сашка с Воркой попали в какой-то клинч. Ситуация, типа стабилизировалась. Хорошо хоть перерывы между приступами болезни Саши стали побольше. Доходили даже до месяца.

У меня же катастрофически кончались деньги. Закрутился юлой в поисках хотя бы маленьких заказиков лично для себя. Какая там студия?! Мне бы не остаться на улице…

Крутился в истерике, в гневе, но впустую. Не шмагла…

* * *

Сидел как-то моросящей весной на своем рабочем месте и тупо листал интернет… В голове ядовитой змеей вилась лишь одна мысль: пора увольняться. Я не выживу в этой студии — не бизнесмены мы никакие. Просто хорошие исполнители, не более…

Так и будем подбирать крошки со стола у крупных игроков, а в офисе у трех директоров будет сидеть один сотрудник. Зато симпатишный, млять…

Возможно, все было бы лучше, если бы мы все трое оптом не сломались… А как это по-другому назвать? Реально, мы сдулись и расклеились… Каждый по-своему, конечно.

* * *

Созвал собрание учредителей. Ворка даже сумел опоздать всего на час. Там я и сообщил всем «радостную весть», что ухожу. Устал я от этой маеты, устал от вороха проблем, устал от безденежья… Москва такое не прощает…

Сашка только жевал задумчиво губами, а техдиректор реально расстроился.

Я говорил и говорил, глотая слова и путаясь в мыслях… Вся моя заготовленная проникновенная речь разлетелась в дребезги, когда смотрел в грустные глаза друзей…

В итоге у меня вырвалось:

— Да, я сам все это замутил и думаю, что пора студию закрывать!

— Ну нет, — отрезал Ворчик, — тебя я прекрасно понимаю, но студию закрывать не дам.

Сашка поддержал его:

— Ты хочешь убить нашего ребенка? Четыре года мы на нее угрохали! Да вот щаз, Тиль! Ты давай и правда ищи себе денежную основную работу, но от дел студии мы тебе отмахнуться не дадим. Передавай генерального Ворке и будем думать, что дальше делать…

Мне кажется, что делать уже нечего. Но ребята поумнее меня. Возможно, и правда все будет хорошо.

* * *

На прощание парни скинулись и купили мне подарок — изящный электронный ридер-читалку PocketBook 360. Маленькое чудо современной техники — я даже спал с ним в обнимку. Сразу набил его сотнями книжек и балдел по вечерам, перебирая заглавия.

В июне стал подыскивать новую работу. Меня быстро позвали сразу в несколько мест. Это не удивляло — с моим опытом, навыками и портфолио, наконец.

Через пару недель вышел на работу в небольшой театральный журнал.

Дали мне оклад в 60 тыс. рублей. Наконец-то я смог вздохнуть свободнее. Дурная зависимость — когда проблемы с деньгами, то я моментально сваливаюсь в черную меланхолию, а вот если что-то в кармане зашуршит… О! Мир сразу становится светлее и лучше! Всех люблю!

C интересом рухнул в новые обязанности. Оказывается, я дико устал от веб-сайтов. Сделано уже более сотни. Тошнит от них!

А вот заниматься таким умным журналом было прикольно — статьи с режиссерами, актерами. Афиши, спектакли, премьеры… Притом у меня была четкая задача — делать журнал. Никаких клиентов, изматывающих встреч и дурного менеджмента. Просто четкий объем и «Вперед, камрад!».

Время рвануло! Я закрутился, вникая в незнакомый мне мир театра. Хотелось улыбаться! На улице лето, деньги есть!

Лето

В августе, во время удушающей жары и сизого смога, что накрыли столицу, Ворчик стал таскать нас всех на новый пляж в Строгино. Нас — меня, Сашку и Демьянчика.

Сашка никогда не купался, а просто сидел на бережку и впитывал солнечные лучи, словно древний мудрый удав на горячих камнях.

Вот никогда не любил яркое солнце — мне милее пасмурность, прохлада и мелкий теплый дождик. Сашка же обожает жару и режущее светило. Бр-р-р…

Мы бесились с Воркой и Демьянчиком в воде, швыряли мяч, крутились юлой, уматывали в дальние заплывы. А потом, уставшие, выползали на берег.

Любопытно, но Демьянчик совсем нас не стеснялся. Раньше бы он не позволил себе появиться под нашими взглядами в тонких узких плавках. Сейчас же пофиг — крутит перед носом поджарым телом в каплях воды, выдергивает из-под меня полотенце, чтобы тоже посидеть, отдохнуть.

Сашка пару раз щелкал парня на мобилу — тот сразу принимал горделивую позу в лучах заходящего солнца. Гордиться там есть чем. Мы ржали, пихались…

Все плохое пока оставляли за бортом.

* * *

Лис с Львенком как-то вытащили меня на выходные в Подмосковье. Там у Льва своя двухэтажная дача. Домик — чудо!

Небольшой, уютный, с длинной крутой лесенкой на второй этаж. Все стены дачи покрывали картины, тарелочки с росписью, море красивых безделушек. Из каждого угла свисали плетеные коврики, яркие гирлянды из игрушек, разлапистые икебаны. Все это сделано руками Льва. Парень — мастер. Снимаю шляпу… Там было настолько мило и славно, что мне постоянно хотелось плакать от счастья.

Смотрел на своих друзей и тихонько завидовал им — вот ребята как счастливы, у них все хорошо, чисто так… Передергивал, конечно — не бывает постоянно все светло и славно у человеков… Но сейчас, в этом сказочном домике, укрытом шатром старых лип, мне было хорошо. Все побоку — долбаная прожаренная Москва, смог, политики и митинги…

Пили пиво, лопали вкуснейшее мясо, приготовленное Лисенком на открытом огне в саду у дачи, да смотрели по видаку подборку советских мультиков.

Это было настолько неожиданно, что даже понравилось. На даче меня укутывало таким теплом и ярким дружеским весельем, что возвращаться в Москву не хотелось. Но надо…

Трепло

Замордованный очередным выпуском журнала, выполз в старенький московский дворик редакции на перекур. Наконец-то добралась до нашей дурацкой столицы осень, стало легче дышать, ушел смог. Бродил в этом каменном колодце, поглядывая на первые звезды над головой. Домой ехать не хотелось — всего девять вечера и в метро давка, потому спокойно работал часов до 11 вечера.

Позвонил Ворка и после нескольких дежурных фраз вдруг высказал с горечью:

— Ты меня бросил одного! Даже не спрашиваешь, как у Сашки дела. Не спрашиваешь, что происходит в студии! Другом еще называешься! Хотя бы раз в день звонил, просто поддержать… Нам никак не удается победить его болезнь! Ничего не помогает! А ты… Сбежал в свой журнал и днями тебя не слышно, Тилич!

— Ты понимаешь, что просто много работы? — жалобно спросил я, прекрасно зная, что друг прав — я струсил. Запрятался в очередные дела, закрутился. Старался не думать о плохом — о болезни, о студии.

Работа фирмы почти остановлена. В офисе уже несколько месяцев в одиночестве сидит Демьянчик. Помогает с проблемами сайтов последним клиентам, играется, слушает музыку. Стал брать уроки гитары, записался на бокс…

Сашка же продолжает болеть, несколько недель передышки завершаются приступом. И ни Ворчик, ни сам Сашка пока справиться с этим не могут.

Я же — струсил, отстранился. Могу придумать море причин, но все это шелуха — я струсил…

Хотя, так сразу признавать это не хотел:

— Просто вы с Сашкой, дружок, столько наплели тайн вокруг своей жизни! Столько врали мне весь прошлый год, что я устал от этой лжи! Теперь же вам отлично вдвоем! Я-то зачем сдался?! Все правильно — Сашка болеет, а ты, герой-одиночка, его спасаешь! Нормальная семья! Просрали студию…

— Знаешь, — рявкнул Ворыч, — вот будь я сейчас рядом, то дал бы тебе по морде.

Он сопел в трубку возмущенно:

— Никто тебе никогда не врал — просто что-то умалчивали! Не все же можно так вот запросто вывалить! Есть же у людей что-то личное!!!

— Не знаю, — рычал я. — Моё личное всегда открыто — ничего не скрываю, не прячу, млять, не умалчиваю от друзей… Весь на ладони! Бери! Смотри!!

— А правду хочешь, Тилич? Вот чисто правду скажу, почему часто приходится от тебя что-то умалчивать… Да потому, что ты — ТРЕПЛО!! Болтун без языка и мозгов! Ты балдеешь, если удается посплетничать! Все твои друзья знают — хочешь, чтобы узнала Москва, скажи это по секрету Тиличу! И не со зла! Не для того, чтобы сделать людям больно, никаких интриг, а просто так! Как деревенский дурачок! Светлый незамутненный взгляд и язык без костей! Сколько раз у тебя были проблемы из-за твоей трепотни?

— Ты врешь, — со слезой отозвался я.

— Да ладно! Сам, что ли не знаешь? — ядовито ржет Ворка. — С тобой всегда надо держать ухо востро — ляпнешь что-то не то, как ты тут же в ЖЖ всем расскажешь! Или рассказ какой накропаешь, писака… Я всегда нервничаю, что ты возьмешь и выложишь в сеть какую-нибудь повестуху, типа «Сайчонок-2», где просто неприкрыто и прямо расскажешь о всей нашей жизни, блядь!!!

(Написал эту фразу и с гадкой ухмылкой посмотрел вдаль)

А в тот вечер раздолбанный плелся домой. Пассажиры метро сжимали меня со всех сторон, наступали на ноги, орали что-то в ухо. Я же тупо брел на автомате, все еще внутренне ругаясь с Воркой…

Мизантропия

Ближе к Новому 2011 году офис закрыли. Демьянчик отправился искать новое место работы и быстро его нашел. Мальчишка всегда отличался завидным трудолюбием, потому не удивило — за него я спокоен! Развезли остатки аппаратуры по квартирам, продали офисную мебель…

Ребята явно расстроены происходящим, а я же остался равнодушен. К такому финалу готов давно… Да — жаль… Но это уже пройденный этап…

На новогодних праздниках Лев с Лисом снова утащили меня на дачу. Я немного струхнул, так как в мороз торчать в маленьком домике было страшновато.

В ту зиму выпало просто рекордное количество снега. Огромные сосны в Подмосковном поселке порвали все провода — мы сидели при свечах единственной протопленной комнаты и болтали за жизнь. В углу потрескивала чугунная печурка-буржуйка. Когда кидаешь ей в пасть полено — пышет огнем в лицом, тянется к тебе. Уютно и прикольно.

Днем бродили по округе, хохотали, пели песни на три нетрезвых голоса, много фоткались, ползали в снегу. Ночью искали работающую колонку, что бы хоть чуток воды набрать.

В Москву возвращался усталый и добрый такой.

Вонь метро и снующие вокруг толпы озлобленных людей моментально вернули в реальность. На душе стало мрачно и холодно.

* * *

Работа в журнале неожиданно перестала радовать — раздражали начальники, раздражали пожилые коллеги, что с умным видом несли порой такую чушь… И каждый пытался влезть в дизайн и что-то мне посоветовать, улучшить, подверстать…

Так и хотелось наорать: «Вы кто? Вы 17 лет верстали журналы? Нет? А с какого бодуна я должен слушать Вас?! Свалите, нахрен!»

Видимо, добрался до того возраста, когда раздражают люди, что не имеют ни опыта, ни образования, но всё равно лезут тебе под руку с советом. Молодняк дизайнеров в сети бесит не меньше — хотелось сказать: «Ну что ты выложил этого уродца? Что ты просишь помощи? Говно же сделал! Здрыстни отсюда!»

Когда-то в сети мелькнул текст — какие отзывы пишут дизайнеры друг-другу:

Начинающий: «Как вам эскиз сайта?»

Дизайнер: «Я бы сменил цветовую гамму, смягчил шрифты в шапке, убрал яркий фон…»

Профессиональный дизайнер: «Говно!»

Начинающий: «Как вам моя визитка?»

Дизайнер: «Я бы рекомендовал работать с антиквой, полегче с тенями и тетку бы заменил…»

Профессиональный дизайнер: «Говно!»

Вот и я реально становлюсь профи!

* * *

В июне 2011-го молодые коллеги из журнала потащили меня в Карелию. Никогда там не бывал, потому сразу согласился. Неделя, проведенная в заповеднике, меня просто потрясла. Прыгал с тарзанки в мраморный карьер, носились на моторных лодках по Ладожскому озеру. Белые ночи, шашлыки на скалах… А ночное купание в коричневом водопаде? Забавно, но в Карелии многие реки и ручьи густого шоколадного цвета. Ну, вот такая вода — из-за торфяников, что ли.

Возвращался в Москву, как на казнь. Все злило в столице до зубовного скрежета…

Что я здесь делаю, а? Это что? Мне уже почти сорок лет! Так и сгнию тут, среди вокзальных бомжей и зеркальных офисов? Что я тут забыл? Деньги? Я вас умоляю! Какие тут деньги? Ты просаживаешь чуть ли не больше, чем зарабатываешь! Комната арендуется за 15 штук… Она что, млять, золотая что ли?

Злили люди, метро, жара… Злил Ворка, что вообще прекратил что-то делать — лишь сидел дома и читал статьи о политике. Злил Сашка, что никак не мог побороть свою болезнь!

Меня раздражало всё вокруг. Эта злость росла и росла, словно ядовитая змея сжимала грудную клетку!

Личная жизнь? С хера ли? С кем? Опять всякие встречи и свиданки? Тратить деньги и время на человека с неясным результатом? Лень, пустое…

В те месяцы встречался с одним парнем моих лет. Мы пересекались в московских кафе вечерами, болтали ни о чем. Шурик — парень обстоятельный, невысокого роста, улыбчивый. Получил образование модельера на Урале, а в Москве работал менеджером по оптовой продаже трикотажа.

Нам было хорошо общаться, но чего-то большего я не хотел. Ну не хотел и всё — вот так посидеть вечерком в кафе, позубоскалить, обсудить мордашки проходящих мимо юнцов и… достаточно!

Шурик словно понимал мое состояние и совершенно не торопил, не форсировал отношения. Правда, однажды высказался: «Слушай, я уже не могу. Ты все время в разговоре скатываешься на своего Ворчика! Ну что, нет других тем?»

Странно… Не замечал… Плохой симптом… Плохой…

* * *

Ворка же занят был Сашей и… политикой.

Все время вступал в полемику на различных порталах, собирал статьи, сам что-то писал гневное и правильное. Посещал почти все митинги столицы, что меня пугало! Иногда там была настоящая свалка! Но Ворка с присущим ему занудством вникал во всю эту грязь, ковырялся в видеороликах, лез непонятно куда! На все мои стоны, что его побьют или посадят, только отмахивался…

Пытался рассказать мне о политической ситуации в России… Чур меня! Отпинывался от него обеими ногами!

Вся эта возня свиней у кормушки только раздражала — политика, Москва, деньги, подкупы, коррупция, аресты…

Дождь

К концу безобразно жаркого лета, когда мир вокруг плавился от сорокоградусной жары, вырвался в Питер к родне — давно обещал навестить. Провел там всего три дня, но это был рай на земле!

Меня поводили по Петергофу под моросящим дождем, катали на лошадках по сырым полям. Тишина, малолюдье, дождь… Боже, неужели на свете есть такие места?

В Москву возвращаться не было сил. Снова эта жара, эти проблемы, съемная квартира и дуболомные начальники…

Выходя из поезда на Ленинградском вокзале, привычно отзвонился Ворке с Сашкой — сообщил, что вернулся, что все ок…

Не было ничего «ок». Мне хотелось просто в голос реветь от ненависти к Москве, жаре и этому адскому муравейнику…

Да — у меня здесь много друзей, но дома я все равно один. Дранный колченогий диван, комп и тумбочка с дисками — вот весь мой мирок. Убогий и грязный!!! Достижение, млять…

Покоритель столицы, черт тебя подери!

* * *

В итоге я не выдержал и уволился из журнала. Плюнул на эту Москву, раздал друзьям массивные вещи, типа микроволновки, гладильной доски и стола компьютерного. Сашке подарил свое любимое огромное кожаное компьютерное кресло… Собрал остатки барахла и уехал.

Ага — я сбежал из столицы, вопя от счастья!

Провались ты, златоглавая помойка!



Эпилог
Всё, робяты, завершил повесть. Можно выдохнуть! Получилось неоправданно много. Хм! Вот же графоман… В последней главе реально устроил скачки галопом, но расписывать подробнее уже нет сил…

При этом умудрился вообще не рассказать о многих людях, что были и есть часть моей жизни в столице, в начале XXI века.

Я совсем не упомянул о парне Джуши, что все эти годы был недалеко. Мы встречались с ним лишь эпизодически, но дружили как братья. Подкачанный, стремительный, коренастый парняга лет двадцати пяти завораживал своим искрящимся весельем. Он просто закручивает вокруг себя реальность, как маленький обаятельный торнадо.

Совсем не упоминаю пожилого Майка, что прожил на свете 65 лет, проработал все эти годы простым сельским учителем, копил на «Оку». Дружба с ним была такой тихой и трогательной. Он безумно боялся всяких гей-тем, но в ориентации своей признался. Хотя она давно была подавлена и забыта — дети, внуки, школа… Старость…

Ничего не рассказал о смешливой паре двух моих друзей по группе взаимопомощи — Мишке и Тимке. Парни из породы вечных щенков — оба маленькие, словно игрушечные. Оба чертовски талантливые музыканты. Оба — яростные поклонники классической музыки! Когда появлялся у них дома, то слушали только ее, говорили только о ней…

Забыл упомянуть о возвращении в нашу компанию Мэйчика. Ну, как возвращение — последние несколько лет он стал приезжать в Москву раз в год на День рождения Анжело. Встретились мы с ним настороженно. Мэйка серьезно подрос, заметно округлился. Несколько лет он постоянно ездит на работу в Америку, учится… Сделали с ним вид, что ничего и не произошло — трепались, ржали…

Я постараюсь когда-нибудь обо всех моих друзьях написать по рассказу. Постараюсь!

Спасибо вам, ребята, кто добрался до этих строк — спасибо за ваше терпение, внимание к тексту. Он получился рваный, не очень грамотный и многословный, но какой вышел. Теперь я беру паузу, чтобы отдохнуть от повести, а потом сяду, чтобы свести все воедино, еще раз вычитать. Думаю, что многое поправлю…

* * *

Вот уже полтора года я живу на Урале. Живу с мамой и младшим братом.

Всю свою комнату обставил мебелью «под старину», поставил крутой комп. Четыре терабайта винты, 16 гиг оперативки, два монитора… Похвастался, блин…

Чаще сижу дома и работаю в сети. Жизнь немного похожа на пенсию. Мне уже сорок и, надеюсь, будет больше… Из дома выбираюсь только в магазин. Супермаркеты не люблю — слишком много народа…

Ворка нигде до сих пор не работает. Хорошо хоть политикой переболел. Просто сидит дома, как и я, на мелких заказах да смотрит сериалы.

Сашка пока еще болеет, но, думаю, это скоро пройдет! Дай-то Бог! Он так же работает в своем мрачном институте и раз в квартал сдает нулевые декларации в налоговую о нашей студии, потому, что закрыть ООО еще дороже. Много времени отдает клубу «Плеть и клеть».

Сам я неожиданно занялся своей старой болячкой — гепатитом «С». Лет 15 назад сдавал кровь для родов своей жены, и в крови обнаружили какие-то тела гепатита.

Прискакал к врачам, а там заверили, что ничего страшного — будут за мной наблюдать. Болезнь никаких болей не вызывает, но печень надо поберечь — не есть жирного и не выпивать часто.

Сплюнул и побежал дальше, тем более, что только что родился сын.

Сейчас, наконец, добрался до этой болячки и уже пятый месяц сижу на сильных лекарствах, каждые два дня колю себе в живот уколы. За время лечения сбросил 20 кг.

Короче, живем дальше потихоньку. Чего и вам желаю изо всех сил, друзья!

Спасибо, что были со мной!


28 апр 2017, 03:30
Профиль Cпасибо сказано
Мастер
Мастер

Зарегистрирован: 23 май 2017, 13:37
Сообщений: 292
Пол: Мужской
Очков репутации: 1

Добавить очки репутацииУменьшить очки репутации
Сообщение Re: Тригея (гей рассказ, Тиль Тобольский)
бл... дочитал - аж передернуло.
тебе спасибо...

_________________
Секс по настоящему хорош с тем, с кем хорошо и без секса...


16 июн 2017, 16:36
Профиль Cпасибо сказано
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 2 ] 

Часовой пояс: UTC + 3 часа



Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
Рейтинг@Mail.ru
ГЕЙ ФОРУМ GAY LIFE - общение и знакомства на гей сайте, гей новости, гей библиотека, рассказы и истории геев, гейлайф, гей видео фильмы клипы и развлечения