Любовь гея к натуралу (гей рассказы, истории)

Рассказы и истории о гейской жизни
Ответить
Аватара пользователя
Forum Gay Life
Редактор Gay Life
Редактор Gay Life
Сообщения: 629
Зарегистрирован: 06 июн 2016, 12:49
Репутация: 8

Любовь гея к натуралу (гей рассказы, истории)

Сообщение Forum Gay Life » 18 сен 2016, 10:11

Валоодя

Это не письмо. Тем более, не открытое письмо. Надеюсь, он так занят, что у него нет времени блуждать по Сети. Ему не нужна лишняя паутина.
Моего любимого друга зовут Валоодя. Замечательное имя. Не «Вовчик», как все его называют, а именно «Валоодя», как тяну только я. И фамилия у него – дай Бог каждому такую звучную фамилию. Не выдуманная, не псевдоним, а фамилия его отца и матери, его деда и бабки – красивая, как самая экологически чистая роща с родником живой воды. Такая у него фамилия.
Выглядит он тоже отлично. Он высокий и немного сутулый, но широкоплечий. У него длинный нос, растрепанные каштановые волосы и ямочка на подбородке. Для девчонок он мачо. Он красив. Не такой изящной красотой, какой наградили, например, меня мои родители – истонченной, ломкой, всегда вызывающей сомнения в жизнеспособности, а обычной, растрепанной и незатейливой. У него длинные бледные губы, добрая и немного насмешливая улыбка, густые брови, большие серые глаза.
По образованию он физик, заочно – экономист. Когда мы познакомились, он работал маркетологом в одной производственной фирме. Мы по делу познакомились. Хлопот он мне не прибавил – сам состаканил какую-то рекламную прокламацию, я ему ее быстренько согласовал и утвердил в печать под его замечательной фамилией. Потом еще несколько раз пересекались – тоже в рамках растранжиривания рекламного бюджета его компании, он остался в целом доволен, но без фанатизма.
- Был бы отклик...
Между нами говоря, никакого отклика не было, рекламный бюджет они тупо просрали. А мы с Валоодей иногда стали в аське перемигиваться, анекдотами перебрасываться и скобки лепить. Потом он мне музыку нашел – притащил в издательство. И у меня о нем никакой левой мысли не промелькнуло – не то что на заднем плане, а даже за занавесом, уж поверьте. Я больше на солидных менов поглядывал, не на сверстников.
- А чего он так тебя рассматривает? – только бухгалтерша спросила.
- А к кому он пришел? Мы же больше не работаем с его фирмой, - только начальник рекламного отдела заметил.
- А он классный, - только Инна-офис-менеджер прокомментировала.
И все. Мы еще на площадке покурили, потрещали о нашей Шефине, он назвал ее эффектной, я быстро согласился. А чего спорить? Эффектная она, сука.

Потом анекдотов поубавилось. Потекли мегабайты очень грустных историй: женился он недавно, чтобы не выглядеть «неженатым дауном», она – фармацевт, теперь никак не может забеременеть, постоянные обследования, новые и новые курсы терапии, снова и снова нужно дрочить в пробирку, он устал, он вымотался, он ненавидит пробирки, начальник – козел, после провала рекламной кампании зарплату всем урезал, авто нельзя взять даже в кредит, в бабкиной квартире, где они живут, нужен ремонт, денег нет, все уходит на медицинские процедуры, доктора советуют сменить климат…
Изредка мы стали встречаться «попить пивка». Пиво я не люблю. Для меня, что пива выпить, что арбуз съесть прокисший – по вкусу никакой разницы. Но с ним я пил пиво, грыз орехи, как сумасшедшая белка, и смотрел ему в глаза, как под гипнозом.
- А ты по гороскопу кто? – спросил он вдруг, прерывая рассказ об очередном этапе лечения женского бесплодия.
- Овен.
- Аааааа, потому мне с тобой так легко. Я тоже.
Если бы я мог, сменил бы знак зодиака.

Знаете, о чем я тогда мечтал? Девчонки догадались, я уверен. Я мечтал, чтобы она никогда не забеременела, обвинила во всем его, чтобы они развелись, чтобы все люди с планеты Земля исчезли, а остались только мы. Мы вдвоем.
В один прекрасный день он написал мне по аське:
- Марина, наконец, беременна. Но доктора сказали, что нужно лежать. Она должна бросить работу. У нас опять скандал.
Я расплакался. И это был единственный раз в жизни, когда я плакал (не считая несознательного детства). И было это на работе. Я пялился в экран компа и вдруг зарыдал. Настолько грязным, порочным и подлым показалось мне мое несчастье, и настолько святым, чистым и праведным счастье его Марина.
Утешать меня прибежала бухгалтерша.
- Ты прям как мой сын – тот в компьютерную игру проиграет и плачет.
Ее сын был полудурком девятнадцати лет, который, окончив школу, так и не научился связывать звуки в слова то ли из-за неизлечимого заикания, то ли из-за общего отставания в умственном развитии. Такое сравнение в два счета меня успокоило.
Ровно в срок и без осложнений Марина родила мальчика, которого назвали Максимом. Я не поздравлял, не тряс его руку, не дарил голубых комбинезонов.
Я хотел, чтобы меня не было.

Все это время он писал, даже шутил, поил меня пивом и кормил орехами. Но шутки постепенно становились более плоскими и однозначными.
- Есть две минуты перед летучкой? Займемся виртуальным сексом?
- А настоящая телка у тебя была?
- Вчера видал органайзер в форме члена. Подарить тебе для рабочего кабинета?
Он и «виртуальным сексом» со мной занимался – присылал обрывки какой-то порнухи. Но для меня текст – это как работа, я запросто могу писать о том, чего не чувствую и во что не верю. Я ему не верил ни грамма, я не отвечал, а он сыпал глаголами действия:
- Расстегиваю, снимаю, разворачиваю, раздвигаю, вхожу…
От таких текстов хотелось вымыть экран.

Когда Марина уехала с ребенком на неделю к матери, он позвонил:
- Чем ты сегодня вечером занят?
- Туфли покупаю.
- Я с тобой.
- Ну, давай.
Ну, давай. Покупай.
Он с ноутбуком пришел, перекошенный на одну сторону – явно не планировал всего этого, но ходил за мной покорно по всем бутикам – смотрел, как я башмаки примеряю. Да ладно, у меня носки без дырок.
Шопинговали до темноты.
- Проводить тебя?
А я квартиру снимал на краю города. От метро маршрутка туда ходила только до девяти вечера. Пока были в метро, прошел дождь. Дорога грязная, он с ноутом, идти черт знает куда – ничего романтичного в этом не было.
По дороге он стал рассказывать, как на «Поле Чудес» ездил. Я остановился посреди лужи.
- Ты?!
- Так это давно было, очень давно.
А мы ровесники. Как давно? Когда? Мне это настолько смешным показалось – алес капут.
- И ты это… кроссворд зашабашил?
- Не-не, дед мой. Он такие составлял – пятиметровые, за всех отсылал, вся наша семья на «Поле Чудес» побывала.
- И подарок Якубовичу возил? Банку огурцов?
- Бутылку коньяка.
- Ты не рассказывай никому об этом, Валоодя…
- Да что тут такого? Это же просто шоу. Тогда других не было. Это же не…
- Не что?
У моего подъезда он замялся:
- Ладно, пойду я…
Такси поблизости не было.
- Да войди на пять сек.
Потянулись долгие «пять сек» разговоров о политике. Выпить было нечего, я налил ему чаю. А себе – перелил. На столе расползлась чайная лужа, и я стал рисовать в ней пальцем. А он все говорил и говорил о предстоящих выборах. И непонятно было, к чему это и зачем. У меня только одна кровать была. Только одна.
- Может, ты утром уедешь? – спросил, наконец, я.
- А, ну да.
Столько было стеснения, что даже я закомплексовал – свет вырубил, стал ждать в темноте, пока он выйдет из душа, а его все не было. Сердце колотилось – до крыши было слышно. Я в жизни так не паниковал. Потом он пришел и просто лег рядом. И я чувствовал, что он составил обо мне какое-то свое мнение, и согласно этому мнению я должен «исполнять», а я лежал неподвижно, думал о его жене, о его сыне, о политике, о «Поле чудес», о том, насколько хорош, наивен и прямодушен этот человек, и о том, как, до какой степени я его люблю. И не было такой степени.
Потом, конечно, мы свернули на механику. И лучшей ночи я не помню в своей жизни. И лучшей не будет, я уверен. Он ушел утром, почти в темноте, ничего не забыл, нигде не намусорил. Тогда ощущение счастья было сильнее, чем ощущение безвозвратной потери. И целую неделю это ощущение счастья не отпускало – я летал над городом, над грязными тротуарами, над офисом. Я летал.
Я видел его ник в аське и улыбался. Для счастья достаточно было двух слов: «Он есть». Он написал что-то незначительное, милое, а потом – безо всякой связи:
- Ты мой единственный раз.
И я не мог пошутить «надеюсь, не последний», не мог налепить скобок.

Я вижу, когда он онлайн, но теперь мы очень редко переписываемся. Я звал его в новый суши-бар, он сказал, что ни разу не ел суши и очень хотел бы пойти, но занят. Он сменил уже третью работу и взял машину в кредит. У него растет сын. В его онлайне идет совсем другая жизнь, и соваться туда мне не нужно.
С той ночи прошло три года. У меня тоже новая работа и новая квартира, в хорошем и чистом районе. Но Валоодя – по-прежнему мой самый любимый человек, хотя шансов, что на Земле останемся только мы, уже совсем нет.

Антон Ромин

Изображение

Аватара пользователя
Forum Gay Life
Редактор Gay Life
Редактор Gay Life
Сообщения: 629
Зарегистрирован: 06 июн 2016, 12:49
Репутация: 8

Re: Любовь гея к натуралу (гей рассказы, истории)

Сообщение Forum Gay Life » 18 сен 2016, 10:14

Про геев и натуралов

Настоящие слезы

Пока я жил в глубокой провинции круг моего общения составляли сплошь одни натуралы. Со "своими" я общался исключительно в сети.
Одно время я сильно зависал в компании толкиенутых. Со временем под моей, так сказать, опекой оказалась масса неприякаянных молодых ребят. Те, кто еще не успел привыкнуть к взрослой жизни, и сильно комплексовал в общении с девушками. Чаще эти подростки отрывались, размахивая мечами. Упорно носились по пригородным холмам, строя из себя гоблинов, эльфов, и всякую другую нечисть.
Я тоже был в своем роде неприкаянным, но по этому поводу сильно не грузился. Важнее было не дать моей "малышне" закрываться ото всех и вся. Руководил ими, командовал, гонял... Все-таки преподский опыт давал себя знать. Стал своим в доску паренем. Гомик? С кем не бывает. В среде толкиенутых на всякие девиации смотрят сквозь пальцы. Главное, что б не был дерьмом.
Так и жил несколько лет. Мои подопечные росли. Эти сволочата лишили меня свободных вечеров. Сколько пива я с ними перепил – тонны. Сколько разнообразных историй услышал... Но, вы тут не увидите таблички "Я жалуюсь!" - всё это было в кайф. Не было времени на нытье по себе любимому, соплемотание, и на "прочие прелести" одинокого гомика.
Одним морозным вечером у меня в квартире требовательно заверещал дверной звонок. Настойчиво так – на кнопку жали морзянкой. Ненавижу, когда так трезвонят. Распахнул дверь. За ней стоял мрачный Леха.
Парень был моим давним знакомым. Иногда исподтишка я заглядывался им – все-таки человек упорно занимался со штангой и всякими разными штуками из тренажерного зала. Посмотреть было на что – девятнадцатилетний поджарый юноша, скуластый брюнет с обаятельной улыбкой и детскими ямочками на щеках. Уф! Гроза женского пола.
Только вот с девушками что-то не везло ему. Потому и торчал или в "качалке", или на игрищах. А "не везло" - это еще мягко сказано. Если его сверстники влюбляются в одноклассниц там или соседок по двору, то этот крендель постоянно умудрялся найти себе какую-нибудь оторву. А у этих девушек сценарий один: покрутили хвостом в компании красивого качки и линяют. Леха же лез на стену, напивался вдрызг, бил кому-то морду...
- Жека... – мрачно говорит Леха. – Есть пара сек? Пойдем поговорим.
- Что опять стряслось? – спрашиваю. – Не хочу я туда на мороз тащиться. Заходи давай. У-у-у! Да мы налакались?
- Есть малехо, – говорит визитер и неловко вваливается в прихожую.
Долго путается в "аляске", но с моей помощью наконец-то стаскивает куртку, и бредет на кухню.
- Я не помешаю? Поздно уже...
На такие заявы только остается вздохнуть.
Тут заметил у него сбитые костяшки на правой руке.
- Надеюсь, никого не покалечил?
- Да не. Это я от злости по подъездной двери влепил. Железной. Выживу...
Сели. Я закурил, ожидая, когда парень соберется мыслями. Тот вздыхает, прячет глаза. Наконец выдает:
- Скажи мне, почему она такая сволочь?
Я даже не уточнял, кто "она" такая – сегодня одна, завтра другая. Тут Леху прорвало:
- Че ее не устраивает? Ждал весь вечер у дома, а она на машине приехала с какими-то козлами, пьяная в хламину. Меня даже не заметила, пока не окликнул. Подошла и говорит, что, типа, все, типа. Отвали, Леха. Абзац у нас...
Лешка говорил долго, путаясь в мыслях, словах... Я же сидел и тихо недоумевал – сколько раз ему надо получить по башке, чтобы понять, что заводить серьезные отношения с такими шалавами – себе дороже. Вкусы у парня те еще.
- Что мне делать, Жек?
Забавно, честное слово. Нашел у кого спрашивать совета. Меня всегда это смешило. Но...
- Леш, ну чего такого умного я могу тебе посоветовать? Ты забыл, что я педик? С девушками я никогда в таком плане не общался, не ухаживал, и уж тем более не страдал по этому поводу.
- Ну, ты же на десять лет меня старше, – гнул своё парень. - Может, что посоветуешь? Вот прикинь – совсем не у кого спросить. Ты один только и есть... Какая разница – педик не педик... Есть же людские там отношения... А тут... Вот тварь!
- Хочешь совета? – спрашиваю. – Забей на эту дуру. Свет клином на ней не сошелся. Ты красивый молодой парень.
На этих словах Лешка криво и грустно ухмыляется, не веря. Но, я продолжаю:
- Да – будет больно и хреново. Поищи лучше спокойную, тихую одноклассницу.
- Да они все занудные дуры и полные идиотки. С ними скучно! От них блевать тянет! – восклицает пацан, всплеснув руками.
- А если хочется оторваться и повеселиться, то терпи... – только и осталось сказать мне. – Если нравятся оторвы, то и терпи их выходки.
Леха вдруг сморщился, склонил голову почти к самой столешнице, и несколько слезинок шмякнулись на скатерть.
Капец... Это ж как парня прихватило! Протянул руку через стол, сжал его лапу со сбитыми костяшками. Сказал мрачно:
- Ну, чего ты расклеился как девица малолетняя? Прекращай давай, Леш...
- Шас... – выдохнул парень, шумно шмыгнул, и стал свободной ладонью тереть глаза. – Довела, сволочь... Извини, Жека... Шас...
Мне часто приходилось видеть, как плачут взрослые парни. Ни фига это не женская прерогатива. Ну, то что я сам легко на это дело сбиваюсь – понятно. Но, когда плачет такой вот крепкий парняга... Просто серпом по... сердцу.
Через несколько лет, уже в Москве, я наблюдал многочасовую истерику молодого гея. Мне пришлось указать парню на дверь, и он закатил в ответ нечто совсем неврастенично бабское. Слезы, оскорбления... Довел себя до того, что мне пришлось валерьянкой юношу отпаивать... Но, в тот миг я ничего кроме раздражения не испытывал. В голове была только одна мысль: "Когда же ты успокоишься и оставишь меня в покое?!".
Вечер же, когда Леха прятал от меня мокрые глаза, стесняясь своей слабости, запомнился надолго. Эти слезы были настоящими, что ли. Это было просто искреннее горе молодого парня.
Возможно, потом он больше никогда себе этого не позволит. Нас учили с детства, что слезы – это девчачье, нечто постыдное. Глупость какая... Вот и ходят эти ребята, копят все в себе и... творят всякую хрень...
В тот вечер Леха успокоился далеко не сразу. Мы ни о чем больше не говорили. Уложил его на диване и долго сидел рядом. А Леха тихо шмыгал носом, уткнувшись мне в тыльную сторону ладони. Сам притянул мою руку и прижал к щеке. Так и уснул крутой Леха, которому просто надо было побыть хоть немного мелким пацаном. Да он таким, по сути, и был.
Я же сидел в тихом изумлении и, конечно, был глубоко тронут тем, что именно со мной парень позволил себе так расслабиться. Блин...
Наутро Лешка вскочил довольный, радостный. Ткнул меня легонько кулаком в плечо:
- Странный ты чел, Жека! Но... блин... с тобой реально можно говорить о чем хочешь. Ты поймешь...
- Вали домой, Лех! – смущенно выдавил я, выпроваживая друга за дверь. - А то еще кто прознает, что ты у меня ночевал. Сплетен не оберешься.
- Эт точно! – хохотнул парень. – Но мы же никому не скажем? Да?
Иногда мне кажется, что настоящее, честное чувство сегодня могут позволить себе только натуральные ребята. Все же "наши девочки" какие-то искусственные и театральные. Хотя я недавно в Москве и мало что видел. Надеюсь, что ошибаюсь.

Признание натуралу

Старая как мир история. Многие мои друзья геи начинали, как говорится, с этого - влюблялись в натурального парня.

Появляется у тебя друг – веселый, яркий, добрый, заботливый, понимающий. Короче, друг. Без каких-либо сносок. Он легко может обнять, заснуть на плече в ночном транспорте, или просто трепаться с тобой ни о чем ночь напролет. И привязываешься ты к нему со всей нерастраченной силой. Рано или поздно становится невмоготу и признаешься ему в своих чувствах. И трясешься от детской надежды, что и он... Что так же... Что все будет супер...

Помните глаза друга, которому признались? Помните эти длиннющие секунды, когда ты сказал всё, и повисла пауза? И только широко раскрытые глаза любимого человека. Что бывает потом, я видел в разных вариациях – от легкого шевеления бровями, до гомерического хохота.

- Че, правда? Ты гомик? Пи%дишь! Ха-ах!

Рядом со мной на парковой скамейке сидит Сережка. Хохочет уже пару минут. Я же замер сфинксом, но еще на что-то надеюсь. Хотя. Ясно всё.

- Извини, Жек, – выдыхает, отсмеявшись, Серега. – Ну, ты сюрприз с хлопушкой. Супер! От тебя всего можно было ожидать, но такого. Ты уверен, горе моё?

Я только тихонько киваю, закусив губу. Серега отхлебывает пива из банки и спрашивает:

- А какого ты мне это рассказал вдруг? Не думаешь же ты, что я такой же? Прости, но мне девчата нравятся.

- В курсе я, – выдавливаю в ответ. Мрачно так стало на душе. И всего еще трясет от пережитого стресса. Отобрал у Сереги банку с пивом, хлебнул этой бурды. Да так, что закашлялся.

- Не, правда, – продолжает допытываться друг. – Зачем рассказал? Уж не... Оп-па... – Сережка пытается заглянуть мне в глаза, улыбаясь до ушей. – Да не отворачивайся. Это то, что я думаю, а?

- Откуда я знаю, че ты там думаешь, – бурчу в ответ. – Мне бы в своей голове разобраться. Упало мне в твоей копаться. Ладно. Закрыли тему. Захотелось, и рассказал. Пойду я домой. Поздно.

- Хрен там пойдешь. Сиди уж, Жек.

А потом был сумбурный разговор на эту тему. Серега с интересом выпытывал у меня разные детали о геях.

С этого вечера наши отношения, понятно, немного изменились. Серега при любом удобном случае подкалывал меня насчет гейства. Напрямую или завуалировано, если мы были в компашке. Но, ни с кем не трепался. И то хорошо.

За последующие годы я нередко попадал в такие ситуации. И чаще всего дальше такого разговора и подколок со стороны друга, если он и вправду был хорошим челом, дело не шло.

В завершение вечера Серега выдал:

- Круто! У меня есть друзья летчики, авторитеты, дальнобойщики, артисты. А теперь еще и гомик. Будет что рассказать внукам. – И ржет.

По идее, рассказ на этом должен закончиться. Но, на мою беду, продолжение с Серегой было.

Занесло нас как-то осенью на подмосковную дачу, на шашлыки. Безбашенная такая компания. Все быстренько упились, и заполночь расползлись по темным уголкам дачи со своими девушками. Серега был один в этот раз. Не помню уже почему. Сидели мы с ним на старом диване в гостиной и тихо о чем-то болтали. Я задремывал, диван был мягкий, кожаный и огромный как танкер. Сквозило откуда-то.

Серега сначала сидел рядом, а потом выволок откуда-то старый плед, хамски разлегся на весь диван и положил башку мне на колени. Следом натянул плед до носа, а край накинул мне на плечо.

- Круто ты устроился, – заворчал я, – может, я тут лечь собирался?

Но даже не шевельнулся, потому что очень даже мне это понравилось.

- Ага, круто. Ты тепленький, – хехекнул друг. - Дай руку сюда.

Притянул мою левую руку под пледом и положил себе на грудь, прижал.

- Вот теперь само то. Потом поменяемся.

Я же полупьяно смотрел на его лохматую светлую макушку. Не удержался – тихонько пошебуршил Серегины волосы. И тут же отдернул руку, испугавшись.

- М-м-м? – с капризной интонацией выдал Серега, – еще так давай. Мне понравилось.

Упрашивать меня долго не надо – тут же начал нежно ерошить парню лохмы. Долго так ворошил, гладил. Потом осмелел - пальцами левой руки, что друг прижал к своей груди, погладил его. Серега в ответ замурчал. А вот когда я наклонился и тихо чмокнул парня в висок, то тут же услышал тихое ехидное:

- Не перегибай, Жек. В лобешник дам. Лучше еще помассируй башку.

А сам поймал под пледом мою руку и сжал неожиданно нежно перебирать мои пальцы. Пока не уснул.

Надо ли вам говорить, что этим ночером все мои чувства к Сереге, что я гнобил в себе, взлетели до небес?

А потом началось странное. Через несколько дней мы гуляли небольшой компанией в парке. Серега брел в обнимку со своей Ленкой. Я маячил с краю. И размышлял, почему это Серега сегодня со мной так груб. Несколько раз он довольно больно меня цеплял из-за какой-то фигни.

Наконец, мы рухнули на лавочку. Именно на ту, где я Сереге недавно рассказал о себе. Сережка тоже вспомнил, коротко на меня глянул и отвернулся к своей подруге. Ну, и пошел ты!

- А чья очередь чесать за пивом? – вдруг громко спросил кто-то из нашей компании.

- Жека сбегает, – коротко ответил Сергей. – Жека, давай быстренько!

- Чего это ты раскомандовался? – спросил я, прищурив глаза.

Серега вдруг вскочил, шагнул ко мне, поднял меня с лавочки.

- Быстро, я сказал! – зло приказал он. – Без возражений.

И больно ткнул меня двумя пальцами под ключицу.

- А может тебе еще на спину повидла? – взвился я. Оттолкнул Сергея и зашагал прочь, взбешенный выходкой человека, которого считал самым лучшим в мире другом. Не помню, кажется, даже разревелся по дороге. Вот же сволочь! Что я ему сделал? За что со мной, как со чмом?

Знаете, как обидно было. Всё – с этого мгновения Сергея в моей жизни больше не существовало. Я решил. Уродам не место в моей жизни.

Две недели была тишина. Как-то вечером он заявился. В глаза мне не смотрел, принес пива. Сели с ним на кухне, молчим оба. Глотнул Серега бурды и выдавил:

- Ты, Жек, извини меня ладно? Пьяный я был. Не знаю, чего меня понесло.

Собрался я возразить, что пьяным он не был, но поймал себя за язык. Это уже не важно. Важно, что пришел извиняться. От этого на душе стало тепло так, хорошо.

Так в наши отношения вернулся мир. А история эта повторилась через месяц где-то. Почти один к одному. Только отреагировал я странно – начал тихо смеяться. Серега что-то рычал мне, оглядываясь на свою Ленку. А я улыбался ему в лицо, иронично задрав брови. Наверно потому, что понял из-за чего он злится.

На себя он злой. За то, что как-то на даче дал слабину, принял мою ласку. И сам гладил мои пальцы, согретый теплом пледа, и моей привязанностью.

Смотрел я на вредного Серегу, и улыбался. Где-то читал в сети, что, типа, геи заманивают в свои сети натуралов, и переделывают их на свой лад. Да зачем они нам упали? :) Проблем потом не оберешься.

Дружить с натуралом

Для меня слово "друг" имеет огромное количество оттенков. Как мне казалось раньше, ни пол, ни сексуальные предпочтения не имеют к нему никакого отношения. Но…
Однажды, пасмурным летним днем ко мне в гости заехал один из "тематических" ребят. Парнишка малознакомый, симпатичный… В общем, пообщаться мне с ним очень даже хотелось. До этого мы несколько раз пересекались в шумной компашке, а тут впервые созвонились и... Ситуация прозрачная.
Парень оказался компанейский и совсем не зануда. Спорили, смеялись, дурачились. Я, признаюсь, начал впадать в эйфорию: редко встречаются люди, с которым вот так запросто можно говорить о чем хочешь и не строить из себя черт знает что с бантиком.
И тут меня торкнуло – время-то уже позднее. В голове засвербела мысль: останется парнишка ночевать у меня или помчится на метро? Еще успевает. Мой новый знакомый, ни минуты не раздумывая, согласился переночевать. Но, добавил: "Только я спать с тобой не буду…"
Да не очень-то и хотелось. Не будешь так не будешь – на интимных отношениях свет не сошелся клином. Хотя, когда я уже залез под одеяло, мысли вокруг этого крутились. Чем я его не устраиваю? Или он слишком консервативен? Решил, что если парень передумает, то сам переберется ко мне. Давить не буду. Лежали, болтали в темноте – каждый на своем диване. И в конце концов я уснул. Утром, одеваясь, мой новый друг улыбался мне. В его компании мне было очень уютно. Когда выбрались на улицу, парень вдруг смутился, замялся и выдал: "Извини, что я не спал с тобой. Я так быстро не могу…".
Я рассмеялся в ответ и пригрозил стукнуть его чем-нибудь тяжелым, если он не прекратит нести чушь. А самому стало грустно. Нет, не потому, что меня отодвинули. Грустно, что простая дружба в нашей тусовке – понятие редкое и непривычное. Настолько, что человек должен извиняться, если отказывает в интиме. И стыдно, что я все-таки ждал и жду, когда парень созреет для близости. Дурацкий бэкграунд для хорошей дружбы.
А теперь другая история. В прошлые выходные проездом в Москве был один из самых близких моих друзей-натуралов. На перрон выскочил стройный юноша. Мы не виделись больше года, но встретились, будто расстались вчера. День понесся на субсветовой. Мы болтались по городу, пили пиво, а вечером, выжатые, рухнули у меня дома. Я смотрел на друга, слушал его, и не мог отделаться от мысли, что безумно счастлив его видеть. И еще я был рад, что парень – из другого лагеря: в нашем общении не возникает привкуса ожидания. Мы просто дружим. Я готов терпеливо слушать рассказы о том, какую машину он мечтает купить, а он – про мои "траблы" в личной жизни. Когда я прихабаливаю, он не морщится, как некоторые мои "однополчане", а просто смеется.
Несколько лет назад он узнал о моей ориентации. Парень был шокирован, но быстро отошел. Первое время наше общение было пересыпано подколками. Да и ладно – меня это не обижало. Главное – он остался рядом и продолжает называть меня своим "братишкой".
Уже поздно вечером смотрели с ним "Достучаться до небес". Если помните, в фильме два смертельно больных друга несутся через всю Европу, чтобы увидеть море. На последнем кадре, когда главные герои сидят на берегу и один заваливается набок, умирая, мой друг вдруг поднялся со своего кресла. Притянул меня к себе и обнял. Мне похеру, говорит, какой ты – красный, черный, голубой, серо-буро-малиновый. Ты мой братишка.
Щи-ит! Я чуть не разревелся.
Когда провожал друга на вокзале, хотелось вцепиться в него и никуда не отпускать. Но, селяви…
На сегодня я слегка пресытился гей-тусовкой. Даже стало закрадываться подозрение, что между геями вообще невозможна нормальная дружба. Потому предпочитаю простых гетеро-ребят, без клубных тусовок, любовных "санта-барбар"… В баню…

Автор: Женька Вертолетов

Изображение

Ответить